Нагие мысли Мануйлова: взгляд со стороны

A A A

1 октября в ресторане «Застолье» прошла презентация книжечки Валентина Мануйлова «Нагие мысли: Наблюдения. Комментарии. Примечания». В рыцарском зале собрались близкие автору по духу люди: преподаватели, историки, журналисты, предприниматели, чиновники, общественные деятели.

zastolye manuylov
«Нагие мысли» – своего рода продолжение «Моего алфавита», автобиографической книги Мануйлова, в которой он собрал (и систематизировал, как несложно догадаться, в алфавитном порядке) свои мысли и воспоминания. 

Автор начал презентацию с рассказа о том, как появилась новая книга и ее идея: «В январе 2018 г. прошла презентация второго издания книги «Мой алфавит». А в феврале или марте, наверное, меня спросил Олег Кочетков: «Валентин Игоревич, а вы следующую книжку пишете?» – «Нет» – «Ну вы же думаете?» – «Думаю, но пока ничего не пишу» – «А надо писать!» Я понял, что речь идет не о биографической линии «Моего алфавита», а о философских или предметных эссе.
Михаил Терёшин тоже начал меня подначивать. Мы с ним часто вели такие философские разговоры – о судьбах Родины, о вопросах хаоса и порядка в мироздании, в обществе, в стране, в душе.
И это меня это как-то побудило: я посмотрел, какие записи у меня уже были, а кроме того, понял, что надо всегда иметь под рукой записную книжку – чтобы, если сильно некогда, хотя бы две-три строки написать.
В тот момент мне подарили большой ежедневник, и он оказался кстати: вечером садишься – не за компьютер, а именно с ежедневником: мысль хорошо ложится, когда ты рукой пишешь.
Какое-то время я свои мысли записывал. Потом меня стали подталкивать как-то всё это оформить. И летом, перед отпуском, я отдал эту книжечку в типографию.
Для чего мне это нужно?
Наверное, это – личностная самореализация. Просто захотел. Я раньше на эту тему стеснялся разговаривать, а может, даже и думать: ведь у нас же в стране как принято – по крайней мере, последние 20 лет – надо решать задачи, какая еще самореализация!
А потом до меня стало доходить, что есть ситуации, когда не хочется через себя переступать, когда хочется просто делать то, что тебе хочется. Скажем, у меня есть определенная задача, которую мне надо сделать, да, но я же могу себе позволить перед этим 3 часа позаниматься тем, что мне нравится. Есть такая вещь, как переключение: когда делаешь то, что тебе нравится, в удовольствие, то набираешься новых сил».
Предвосхищая вопрос, пишет ли он следующую книжку, Мануйлов зачитал по распечатке свои новые записи: «За время отпуска и после отпуска я записал новые мысли. И мне даже показалось, что они интереснее, чем те, которые здесь».

* * *
Первым из гостей презентации взял слово Илья Иссаков. Он признался, что под влиянием «Моего алфавита» тоже надиктовал собственную книжку воспоминаний – для своих детей. А еще открыл для себя в текстах Мануйлова психотерапевтический эффект.
«Как человек практический, из бизнеса, я не понял сначала: для чего он это написал? – поделился своими сомнениями Иссаков. – Подумал: наверное, Валентина Игоревича попёрло в графоманство. В принципе, так отчудить – это нормально, это хорошо, почему бы и нет.
Когда я начал читать, честно скажу – меня не затянуло. Книжка лежит у меня на прикроватной тумбочке, я читал ее только вечерами, перед сном.
И понял, что для меня эта книжка имеет некий психотерапевтический эффект, она позволяет отключиться, где-то задуматься, где-то улыбнуться».
zastolye golyaevНаписание такого рода текстов полезно для психологического здоровья, предполагает и сам Мануйлов: «Проговаривание людьми проблем, которые их тревожат – не только личных, семейных, но и проблем общественного развития – это очень важная вещь. Это помогает людям сохранять себя, развиваться, что-то предотвращать».
Евгений Голяев признался: «Я к книжке отношусь легко, так же, как и к Валентину, – так же, как, надеюсь, и он ко мне. Потому что когда начинаешь загоняться – появляются всякие риски.
Я обнаружил, что многие из нашего поколения (60 плюс-минус пять лет) стараются закрыть какие-то гештальты: образоваться в недообразованном, покорить непокоренные вершины.
И это хорошо – ведь зато из тех, кого я знаю, никто людей не бьет. Поэтому таким слабостям надо потакать. Я, например, – с удовольствием потакаю. Тем более, если моя помощь заключается в том, чтобы что-то сказать.
Ведь сказать афоризм – раз плюнуть! Потому что это дело никому не нужное», – завершил Голяев свою речь очередным афоризмом.

* * *
Владимир Долженко высказал свое мнение, что «Нагие мысли» – это книга-интрига: «Суть интриги – в недосказанности текстов. Читаешь некоторые фразы и понимаешь, что это только нарезка дистанций, но самого пути в книжке нет, он обозначен только как замысел. Это – заделы на будущее. И здесь таких заделов – не перечесть».
На мой лично взгляд, «одевать» нагие мысли, т.е. растолковывать, как раз не всегда стоит. И дело не в том, что это – отдельная долгая работа. В «разжеванном» виде рискуют быть потерянными динамика и острота.
Пример. Не так давно у меня дошли руки до «Дневника писателя» Достоевского, и мне слишком часто казалось, что можно бы покороче то же самое изложить (тем более, что там – как правило, злободневные, публицистические мысли, не психологические глубины, как в его романах).
zastolye dolzhenkoДа, в такой краткой форме отдельные тезисы могут быть не до конца понятны, или же неправильно поняты.
Например, ветерана КГБ-ФСБ Владимира Фомина смутило выражение «сотрудники репрессивных органов прибегают к насилию, чтобы получить нужные показания».
На его взгляд, лучше было бы написать «некоторые сотрудники». Автор и сам признал, что имел в виду далеко не всех сотрудников – как раз наоборот, профессионалы-то к насилию не прибегают.
Честно признаюсь, что и я не вполне понял отдельные мысли, именно из-за их краткости («Коррупция – территория личной свободы», например: в смысле свобода – брать не деньгами, а борзыми щенками?..).
А некоторые тезисы, опять-таки в силу их краткости, допускают и разное прочтение. К примеру: «Самооценка высокая, а личностный ресурс отсутствует. Случай Николая II».
Я так понимаю, что речь идет не о мании величия Николая II как человека – сам-то по себе он был весьма скромным – а о его завышенной оценке величия царской власти. «Хозяином земли русской» и, стало быть, полным хозяином ситуации в стране он, без сомнения, себя считал – что имело для него и для страны катастрофические последствия.
В книге нет оригинальничания, желания блеснуть парадоксом. Кажется, такой афоризм был у Ключевского: «Остроумный человек почти никогда не бывает умным».
Мне так кажется, что «Нагие мысли» – способ не поостроумничать, а пригласить к размышлению.

* * *

zastolye fomin
Владимир Долженко назвал часть афоризмов банальными и привел примеры: «Изоляция обрекает страну на умирание», «Русские люди – покорные судьбе», «Россия – страна провинциалов».
Я соглашусь с определением «банальные» в том плане, что кроме как «ну да» – ответить на это больше и нечего.
Но можно себе представить, какое бурное обсуждение вызвали бы эти фразы в том же «Фейсбуке» в определенных кругах. Значит, для кого-то эти тезисы – дискуссионные, а не банальные.
zastolye kislov
«Дай Бог, чтобы книжку разобрали на цитаты. Цитат десять я себе возьму», – пошутил Александр Кислов.
И продолжил: «Валентин Игоревич, хоть ты мне и друг, но истина дороже, и я хочу тебе сказать – ты большой лодырь. Здесь я нашел несколько моментов, которые тянут на темы для десятка рассказов».
Помимо того, Кислов обратил внимание на круг авторов, именами которых оперирует Мануйлов: «Я согласен с теми товарищами, которые тебя записали в иноагенты. В списке книг и авторов, которые на тебя повлияли, – Тоффлер, Пёрсиг, Стессел, Колаковский, Фаулз… Ни одного Проханова, ни одного Захара Прилепина, нет даже Достоевского! Товарищи, наверное, были правы, обвинив тебя в пособничестве западным силам!»

* * *
Записные книжки умных людей – от Чехова и Ключевского до Венедикта Ерофеева – прекрасны сами по себе, хотя авторы не воспринимали их как законченные произведения и не планировали издавать (впрочем, Ключевский свои афоризмы иногда зачитывал, что тоже – своего рода публикация).
Самый близкий пример из сознательно опубликованного в таком виде, который вспомнил, – «Опавшие листья» Розанова. Так что подобная форма в русской литературе существует уже столетие и имеет некие «права на гражданство».
Я уверен, что свои мысли и воспоминания действительно стоит зафиксировать, хотя бы для себя самого. Интересно же потом, спустя сколько-то лет, почитать, что ты думал по тому или иному поводу, оправдались ли твои ожидания, сбылись ли прогнозы.
Если не приложить некоторые усилия, не записать – можно быть уверенным, что всё это канет в Лету (не посты же в «Фейсбуке» спустя десятилетия от нас останутся).
И суть не в том, насколько автор – гений и пророк (мания величия у Валентина Мануйлова нет, наряду со своими размышлениями он приводит высказывания Марины Мануйловой, Евгения Голяева, других своих знакомых и писателей – так что дело не в завышенной оценке значимости собственных мыслей).
«Я подумал о том, что каждый, кто здесь сидит, учитывая его жизненный опыт и интеллект, вполне способен собрать в своей голове какие-то умные мысли, так же лаконично их выразить, и, может быть, настанет время, когда можно будет выпустить такую же книжечку», – предположил Мануйлов.

* * *
Дмитрий Мурашов уверен: «Такие книги позволяют взглянуть на человека изнутри, со стороны внутреннего мира, который люди обычно прячут. Это – автопортрет Мануйлова-интеллектуала. И у него здесь есть определение идеального типа интеллектуала: интеллектуал – тот, кто тревожит тайну порядка.
По этой книге можно сказать, что Мануйлов – человек, мыслящий системно. Он не принимает хаос и старается всё разложить по полочкам. Он стремится открыть тайны Великого Часовщика, который создал этот мир, но скрыл от нас его механизмы.
zastolye murashovА еще можно сказать, несмотря на то, что XVIII век от нас далеко, все-таки Валентин Игоревич – человек эпохи Просвещения: человек, который пытается мыслить самостоятельно и умеет слышать других, человек, который готов к диалогу. И эта книга – тоже приглашение к диалогу».
Если развивать тезис о том, что книга «Нагие мысли» – автопортрет ее автора (как, впрочем, в некотором роде и любая книга любого автора), то мне было приятно констатировать, что Валентин Мануйлов не в последнюю очередь – историк. Искать ответы на злободневные вопросы в прошлом страны, выводить закономерности и циклы ее развития – естественно и увлекательно для него.
Ну, а поскольку «историк – недоделанный политик», как любила повторять Варвара Митрофановна Кириллова нескольким поколениями студентов исторического факультета, то от истории Мануйлов неизбежно переходит к политике и социуму.
История общества и его сознание, безусловно, его интересует больше, чем человек и личные взаимоотношения людей (в отличие от того же Розанова).
А еще, в отличие от Розанова с его апокалиптическими (сбывшимися) ожиданиями, Валентин Мануйлов – оптимист. Он ищет и находит подтверждения своим надеждам, что перемены в России – будут. И это обязательно будут перемены к лучшему. И произойдут они году эдак в 2025-м.
Захотелось вернуться к «Нагим мыслям» спустя 7-10 лет.

Евгений Белохвостиков
Фото Андрея Новокшонова


10 ЦИТАТ ИЗ «НАГИХ МЫСЛЕЙ»

Напряжение, которое существует между хаосом и порядком, есть источник движения общества.
***
Отсутствие перемен подобно смерти. Имитация перемен – летаргический сон.
***
Страх перед переменами лишает людей возможностей.
***
Патриотизм – это ресурс, который включают, когда нет других ресурсов.
***
Во время войны люди привыкают к смерти как к чему-то неизбежному. Это помогает правящему классу оправдывать свое существование и управлять людьми.
***
Лекарство против страха – любопытство.
***
Развитие знания – это последовательное заполнение пустот.
***
Не получишь признания, оставаясь в тени.
***
Ностальгия – признак слабости и страха перед неопределенностью будущего.
***
Человек измеряется количеством испытаний, которые он преодолел или избежал которых.

Прочитано 589 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту