Письмо из Таиланда

A A A

Прошлым летом редактор «УМ» передал мне телефон Александра Капралова, который заинтересовался моей статьей «Пенза инженера Капралова» («УМ» № 36 от 2 октября 2015 г.).
В статье я рассказал о непростой судьбе инженера-строителя Василия Алексеевича Капралова (1896-1969). Ему пришлось принять участие в Гражданской войне, руководить серьезным строительством в разных частях СССР и в Пензе, пройти лагеря ГУЛАГа (1937-1942), а после освобождения еще и повоевать на фронтах Великой Отечественной войны.
Он покинул Пензу в арестантском вагоне в 1937 г., а вернулся в родной дом на Боевой Горе лишь в 1945 г. Вернулся, чтобы узнать о смерти младшей дочери в голодную зиму 1941 г., о том, что сын Ростислав все годы войны был в действующей армии. Вернулся, чтобы увидеть постаревшую от горя жену, которой пришлось одной выживать в родном городе, где никто не хотел помогать семье осужденного по 58 статье УК РСФСР.
Из первого полученного из Таиланда письма (выяснилось, что адресат живет последние годы в Таиланде) я узнал, что Александр Георгиевич Капралов – журналист-международник, выпускник МГИМО, многие годы работавший корреспондентом «Известий» в странах Азии и Африки.
Оказалось, что принадлежит он к роду знаменитого пензенского педагога и ученого-пчеловода Гавриила Ивановича Капралова (1864-1947), который приходился ему прадедом. Правнук просил помочь в поиске материалов о пензенских корнях своих предков.


kapralovКонечно, я выполнил эту просьбу, отправив Александру Георгиевичу фотографии, документы и материалы о его прадеде, замечательном пчеловоде-подвижнике, внесшем большой вклад в распространение пчеловодческих знаний в широких массах пензенского крестьянства и студенчества.
В свою очередь, я попросил Александра Георгиевича поделиться своими воспоминаниями о деде и родителях, чья связь с Пензой была очевидной, ведь Гавриил Иванович Капралов приходился его отцу дедом.
Мои надежды оправдались: в семейном архиве Александра нашлись воспоминания известного советского кинокритика Георгия Александровича Капралова (1921-2010). В коротких очерках он рассказал о своих поездках в Пензу и о жизни на пасеке деда в Арбекове. Бывал в нашем городе он и после войны.
Прислал Александр Георгиевич и неоконченные воспоминания своего деда, Александра Гаврииловича Капралова (1889-1970), о годах обучения во 2-й пензенской мужской гимназии. Здесь его соучеником был Иван Мозжухин (1889-1939), будущая мировая звезда немого кино. Материалы, конечно, небольшие, но и они новое свидетельство о людях, чьи имена уже давно вписаны в российскую и мировую историю.


kapralov ikИз воспоминаний Георгия Капралова. На пасеке деда
«В двадцати верстах от Пензы, близ железнодорожного разъезда Арбеково, в заповедном лесу, находился известный всей губернии пчельник Гавриила Ивановича Капралова, моего деда по отцу.
Тропинка к пасеке ведет от железной дороги по взгорью, через густой орешник, и выводит на поляну. Там, словно на цветной картинке в детском журнале, выстроились два десятка пчелиных ульев, а за ними – одноэтажный, как бы вросший в землю по самые окна деревянный дом.
Дом действительно уходит под землю, где скрывается сухой, хорошо укутанный омшаник. Когда начинают задувать холодные ветры, пчелиные домики свозятся сюда на зимовку.
А сейчас лето, раннее утро. Распахнув окно и слегка пригнув голову, я сразу, переступив через подоконник, оказываюсь на поляне, в пчелином царстве. Но как бы рано я ни проснулся, дед всегда уже хлопочет в своем сказочном городке.
В этот день он склонился над одним из ульев, островерхая крыша которого лежит на земле. Держа в одной руке рамку с медом, он другой рукой окуривает ее из дымаря. Какая радость! Ура! Сегодня мы будем качать мед! Дед обещал, что доверит мне поработать на центрифуге. Она уже промыта и ждет, когда мы перенесем в нее рамки с сотами…
Жаль, что тогда на пчельнике не было русского фотографа, подобного Картье-Брессону. Он бы запечатлел одно из «решающих мгновений» моего отрочества – торжественное шествие с чашей свежего меда. Только что двумя руками, не жалея сил, я крутил ручку центрифуги. И своим трудом заработал этот солнечный мед! Я горд и торжествую.

kapralov pas

Маленькие крылатые труженицы способны прокормить медом не только себя, но и щедро поделиться им с людьми. Конечно, они могут управиться в своем хозяйстве и без человека. Но умелую и искусную помощь оплатят щедро. К тому же пчелиный народ нуждается в защите от природных и людских напастей.
Пограбить их домики, полакомиться бесценной сладостью не раз пытались непрошеные гости. Дед рассказывал, как осенью, ночью, на пасеку забрел медведь. Разломал один из ульев, сел рядом на землю и весь усеянный тысячами растревоженных пчел облизывал и пожирал рамку с медом. Дед пальнул из охотничьего ружья над его головой, бурый убежал.
Также пришлось отвадить и прохожих бродяг. Но разве все убережешь от людского хищничества, злобы и зависти, от столетней лени и разбойной привычки поживиться чужим добром?
Естественно, что никто, кроме лесника, проживать в заповеднике не мог. Гавриил Иванович сумел для своей пчелиной школы или, как о ней писали в газетах, «первого научного института по пчеловодству в России», добиться охранной грамоты от самого Всесоюзного старосты Михаила Калинина.
По образованию дед был математиком, по призванию – зоологом, а душою –
поэтом, хотя стихов, кажется, никогда не писал. Однако недавно мне довелось прочитать, что если «пчелиная республика» была вся на виду, то дом деда почти на две трети скрывался пол землею.
Его «первым этажом» был подземный сарай, так называемый омшаник, куда переезжала на зиму, не покидая своих квартир, вся пчелиная рать. Увидеть ворота омшаника можно было, спустившись в овраг, а сам дом, при взгляде с поляны, казался одноэтажным и утонувшим в земле до самых подоконников…».


kapralov agГолодомор в Пензе
«Я только что услышал, как моя тетушка Оля, учительница, приехавшая из Пензы в Ленинград к своему брату, моему отцу, разговаривала с нашей соседкой по квартире. С трудом подбирая слова, словно выталкивая из себя пережитый кошмар, она рассказывала, что в Пензенской области страшный голод.
В городе еще как-то живут, но забыли, что такое мясо, сливочное масло, сахар, белый хлеб. А в округе, ближней и дальней, не просто голод, а мор. Вымирают целыми селами. И отовсюду стекаются в Пензу уже не люди, а полутрупы. Доберутся, доползут и умирают на улицах.
Известно, что был хороший урожай, но весь хлеб забрали. От бескормицы и весь скот передох. Ужас! Можно сойти с ума.
Но выехать из города очень трудно, почти невозможно. Говорят, существует приказ не выпускать и не впускать никого в город. А в Пензе и обсуждать этот кошмар люди боятся, шепчут: могут посадить».


Вспоминая Ивана Мозжухина
«Вот полторы страницы машинописного текста «Воспоминания об Иване Мозжухине». Мозжухин – один из почти легендарных актеров дореволюционного российского кино. Отец учился вместе с ним во 2-й пензенской гимназии. Одноклассники, одногодки, они окончили школу в 1908 г. И тому, и другому было по 19 лет.
«Учился он посредственно, – вспоминает Александр Капралов об Иване, – но интерес к драматической сцене проявился у него очень рано. Посещать театр гимназисты могли только с разрешения гимназической администрации, но Мозжухин ухитрялся всеми способами обходить это препятствие…
Помню, как он играл Торцова в «Бедность не порок» Островского. В спектакле, поставленном самими гимназистами, ярко проявились его артистические способности, и он имел большой успех…
К слову сказать, Мозжухин умел хорошо имитировать чужой голос. Особенно удавалось ему «граммофонное пение». Трудно было поверить, что это звучит не граммофонная пластинка, а выступает перед нами сам певец – имитатор…
Внешность Мозжухина была довольно скромная, почему он завивался и пудрился. Но лицо очень фотогенично, чем и объясняется его исключительный успех в ролях «любовников».
Я не пропускал ни одной картины с участием Мозжухина, а картину «Отец Сергий» (по Л. Н. Толстому) смотрел несколько раз».
Остается добавить, что в конце июля этого года Александр Капралов-младший собирается посетить Пензу и сходить на могилы своих предков.

Прочитано 356 раз

Поиск по сайту

Реклама