Православный бизнес

A A A

Владимир Путин сливается в объятьях с Русской церковью. Не слишком ли она стала близка к Кремлю?

Каждый год, 19 января, миллионы русских заставляют иностранцев изумляться и ёжиться от холода. Вот и на этот раз они окунались в крестообразные проруби при температуре от -10°С в Москве до -45°С в Якутии.
Ежегодный обряд, которым отмечают крещение Христа, оказался первой новостью на русских государственных телеканалах главным образом из-за участия в нём президента Владимира Путина. Он прибыл в крестьянском овчинном тулупе и валенках, разделся, перекрестился и погрузился в ледяные воды озера Селигер.
Его примеру последовали мест-ные чиновники. В древнем городе Ярославле на Волге городской голова (член Единой России) велел всем районным головам подать пример. «Прошу в данном мероприятии всех глав участвовать. Я имею в виду в купели. Вы покажете пример всем, также как и замы. Вы
же православные люди, поэтому пример должны показывать», – передавало его заявление телевидение.
Как он напоминал в это мгновение советского комсомольского вожака, приказывающего государственным служащим принять участие в первомайской демонстрации или в коммунистическом субботнике – «добровольном» неоплачиваемом физическом труде в выходные!
Слова городского головы прекрасно иллюстрируют необычайное сходство между советскими и современными религиозными практиками. Портреты Ленина были заменены православными иконами, а празднование годовщин большевистской революции – торжествами по поводу изгнания (католиков) поляков из (православной) России в XVII веке.
Но мироощущение осталось глубоко советским. Русская прокуратура регулярно возбуждает уголовные дела против блогеров за «оскорбление чувств верующих». Патриарх Русской православной церкви деятельно участвует в кампании по переизбранию Путина. Государство защищает религиозных активистов и нападает на художников, бросающих вызов церкви. Церковь, в свою очередь, стала охранителем государственной идеологии.
Возможно, это повышает официальный статус церкви, однако она тем временем начинает вызывать то же чувство отторжения, что вызывала советская идеология в 1980-е годы.
Две трети жителей России, по данным Левада-центра – независимой социологической службы, – не хотят, чтобы церковь влияла на государственные решения.
Хотя, как показывают опросы  Pew Research Center, число считающих себя православными христианами удвоилось с 1991 г., достигнув 71%, лишь 6% еженедельно посещают церковь.
Высшие русские иерархи предпочитают измерять растущую роль церкви числом приходов, а не прихожан. «В 1988 г. у Русской православной церкви было 6000 приходов. Теперь их 36000… Это значит, что каждый год мы открываем более 1000 церквей», – говорит митрополит Иларион Алфеев, отвечающий за внешние связи церкви.
Священнослужитель говорит, что, как правило, церковь всегда поддерживает государство.
XIX веке православие было включено в идеологическую триаду наряду с народностью и самодержавием.
Сталин заигрывал с ним по тем же причинам. КГБ проник в церковь, сделав многих из её иерархов своими осведомителями. Подобная близость к нередко разложившемуся и подавляющему государству подрывала нравственный авторитет церкви.
Конец Советской власти подарил надежду на духовное возрождение, однако церковь всё более сосредоточивалась на возврате в собственность своего имущества.
Тем не менее 1990-е годы, по-видимому, были самым свободным периодом в её истории. Но они принесли и немало новых вызовов.
Отделённая от государства церковь рисковала оказаться на обочине общественной жизни. И она присягнула на верность новому государству, получив взамен всевозможные привилегии, включая право на беспошлинный ввоз алкоголя и табака. «Для церкви деньги оказались важнее доброго имени», – говорит Сергей Чапнин, обозреватель, уволенный из Московской патриархии в 2015 г.
В 2010-е годы только что возведённый на престол патриарх Кирилл успешно освоил новую профессию. Он представил духовенство как капелланов империи и главных хранителей таких её идеологических догматов, как «традиционные ценности» и «русский мир» – славянское содружество с центром в Москве. Но, как пишет Чапнин, «передать следующему поколению удастся только одну традицию: советскую».
Если в советские времена епископы часто были вынуждены сотрудничать с КГБ, то сегодня они предоставляют свои услуги добровольно.
Один из самых предприимчивых – епископ Тихон Шевкунов, которого часто называют духовником Путина. Хор руководимого им монастыря, когда-то разграбленного и занятого советской тайной полицией, недавно принял участие в состоявшемся в Кремле концерте по случаю 100-летия службы государственной безопасности. Как и его коллеги из этой службы, епископ Шевкунов распространяет антизападные теории заговора и почитает Сталина.
Однако церковь не монолитна. Немногие столь сильно и ясно высказываются о советском прошлом, как митрополит Иларион. В 2009 г. он назвал Сталина «чудовищем, духовным уродом, который создал жуткую, античеловеческую систему управления страной, построенную на лжи, насилии и терроре», и сравнил его с Гитлером.
«Оба они принесли в этот мир столько горя, что никакими военными или политическими успехами нельзя искупить их вину перед человечеством», – сказал он. В сегодняшней России такие слова звучат как открытый вызов.
Отношение церкви к советской эпохе вскоре окажется в центре внимания. Россия будет отмечать столетие расправы над своим последним царём и его семьёй, расстрелянными большевиками в июле 1918 года.
Митрополит Иларион говорит, что «не верит, что примирения можно достичь замалчиванием тех злодеяний, что совершили советские власти в отношении своего народа. Нам снова придётся говорить об этом, потому что, когда люди забывают историю, они начинают повторять те же самые ошибки».
А для этого потребуется нечто большее, чем просто окунуться в ледяную воду, чтобы смыть с себя прошлое.
The Economist,
3 февраля 2018 г.

 

Прочитано 523 раз

Поиск по сайту

Реклама