Госбезопасность районного масштаба

A A A

Подполковник КГБ в отставке Владимир Соловьёв вспоминает, как в 80-е годы возглавлял отделение КГБ в Нижнеломовском районе. Этой статьёй завершается цикл его воспоминаний о службе в органах госбезопасности («УМ», №№ 467, 468 и 469).

Как Земетчинский райотдел брали на абордаж
Начальником Нижнеломовского горотделения меня назначили в сентябре 1979 г. В этой должности я прослужил 7 лет 4 месяца и 15 дней.
В зону обслуживания горотделения входило сразу 5 районов: Нижнеломовский, Беднодемьяновский, Вадинский, Наровчатский, Земетчинский. У меня было 5 человек в подчинении.
Место вроде бы и тихое, но бывало всякое. В Земетчино, например, был неординарный случай. Там в отношении одного из руководителей совхоза возбудили дело о хищениях в особо крупном размере. Вызвали главного бухгалтера на допрос – тот не явился. Вызвали второй раз – не явился. После чего за ним приехал помощник прокурора, заковал в наручники и отвёз в КПЗ.
Руководитель этого совхоза собрал людей и говорит: «Поехали, мужики, выручать нашего главного бухгалтера!»
Приехали кто на тракторах, кто на машинах, построились перед райотделом, кричат: «Выпускай бухгалтера, иначе будем брать на абордаж!»
А начальником райотдела был закалённый майор. Он включил все сирены, какие у него были, вышел на улицу, сделал предупредительный в воздух и сказал:
– Если кто хочет пулю – подходи.
А директору совхоза он сказал:
– Сейчас приедет КГБ, и ты своей лысиной за это безобразие ответишь.
solovyevМужики бросились врассыпную, а с директором совхоза потом было серьёзное разбирательство.


Страшная тайна спичечной фабрики
В самом Нижнем Ломове работала спичечная фабрика. Однажды нам поступил оттуда сигнал: пропадают мужики.
Допустим, в 13 часов начинается обед, а в 13.01 мужиков на фабрике уже нету, одни только бабы ходят. Обед заканчивается – мужики снова на месте, как будто из-под земли вылезли. Подозрительно.
Нашли человека, дали ему задание, чтобы всё разузнал. И он разузнал.
Оказывается, они у себя под конвейером оборудовали специальную комнату и там собирались. Среди них был башковитый парень, который сделал пистолет-самоделку. Очень аккуратный был пистолет, он до сих пор хранится в музее КГБ на ул. Московской: маленький ствол, револьверный барабан, стрелял патронами-мелкашками, которые можно было достать в ДОСААФе.
Конструктор этот попадал сразу под две статьи. Первая – изготовление и хранение огнестрельного оружия. Вторая – азартные игры, потому что стреляли они на деньги.
Мы его взяли, нашли дома ружьё и винтовку. А пистолет не нашли. Всю ночь он просидел у нас в камере, а наутро пришёл его отец, говорит:
– Владимир Алексеич, отпусти моего дурака, я его прямо при тебе выпорю. А пистолет он отдаст.
Я посоветовался с областным начальством, и оно дало добро – задержанный написал добровольную сдачу оружия задним числом.


Два шкафа с прошлым
В местном райисполкоме имелся архив, которым заведовала очень аккуратная пенсионерка. И вот однажды она говорит:
– Стоят у меня два железных шкафа с совсекретными делами. Даже не знаю, что с ними делать.
– Да откуда они у вас? – говорю. – Тем более совсекретные.
Я, сотрудник органов госбезопасности, работал максимум с грифом «Секретно». А тут сразу двойной секрет. Да ещё два шкафа!
Открыл и ахнул – живые доносы 1920-х и 1930-х годов. Оперативные разработки на кулаков, на середняков, на изменников Родины, на врагов народа. Все написаны как под копирку: пришёл к председателю сельсовета такой-то, сообщил, что вот у этого есть корова, он угнал её в лес, скрывает от власти. А вот этот скрывает две лошади, и вся его семья – 8 человек вместе с детьми – имеют зуб на советскую власть. Третий хлеб в землю зарыл, четвёртый про Сталина плохо сказал…
Два железных шкафа!
Как они сохранились до 80-х годов – загадка. По инструкции, такие бумаги полагается уничтожать по прошествии определённого времени, чтобы не раскрывать источников информации.
В конце концов, я, кажется, докопался до истины.
Все эти доносы люди несли председателям колхозов, как представителям власти. А от председателей они должны были стекаться в районное НКВД.
Однако где-то сидел человек, который эти доносы «тормозил» и прятал в шкаф. И этот человек – настоящий герой, он спас сотни жизней. А с учётом родившихся детей и внуков – тысячи жизней.
Быть может, он имел отношение к НКВД. А быть может, и не имел. Но должность у него была ответственная. Наверное, его в итоге закрутило в эту мясорубку и перемололо. Но два шкафа с документами так и остались без движения. Уголовных дел по ним не заводилось, приговоров не выносилось.
Я доложил в область, и там решили, что это бомба. Если вдруг вскроется, кто и на кого писал, то может дойти до кровной мести.
Через неделю мне звонит председатель райисполкома:
– Приезжай скорее!
Я приезжаю, у него в кабинете стол накрыт, коньяк разлит, лицо так и светится.
– Что, – говорю, – сжёг что ли?
– Сжёг!
Ему написали с обкома, что документы не представляют исторического интереса, но при этом представляют идеологическую опасность. Их сожгли прямо во дворе райисполкома.

Прочитано 1164 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту