Романтик и хирург Сергей Середин

A A A

В преддверии Дня медицинского работника «Улица Московская» публикует интервью с врачом, жизнь которого неотделима от работы.

Сергей Середин – главный внештатный специалист-хирург и эндоскопист Пензенской области, заместитель главного врача по хирургии ГБУЗ «Клиническая больница № 6 имени Г. А. Захарьина» и активно оперирующий врач-хирург, заведующий хирургическим отделением № 1 этой больницы.
Первая попытка взять интервью у Сергея Середина сорвалась, потому что после трех плановых операций его срочно вызвали на экстренную, а день завершился диагностической лапароскопией в кардиоцентре, куда Сергея Середина приглашают для консультаций как абдоминального хирурга. Его встреча с корреспондентом «УМ» все же состоялась в конце мая 2022 г.

seredin

– Сергей Александрович, в какой семье Вы родились, где учились, как выбрали профессию врача?
– Родился 9 июля 1975 г. в с. Долгоруково Мокшанского района. В три годика с родителями переехал в Нижний Ломов. Окончил там с золотой медалью школу
№ 1, где я учился в классе с математическим уклоном. И ничуть не жалею: математический склад ума неплохо помогает как в жизни, так и в профессии.
Врачей в семье не было. Папа – ветеринарный врач, мама – преподаватель немецкого языка. Я сам хотел быть военным: начитался книжек про белую гвардию, насмотрелся фильмов про благородство офицеров. Но в 17 лет поступил в Самарский мединститут.
Родители очень хотели, чтобы я был врачом, и убедили меня сначала вместо военного учиться на военного врача. Уже после того, как мне из Питера пришло приглашение на вступительные экзамены в военную академию, уговорили поступать поближе к дому: в мединституте в Самаре также есть военная кафедра.
А в процессе учебы – это были 90-е годы – у меня тяга к армии поубавилась, зато появилась тяга к хирургии. Я понял, что мне это нравится, что это здорово, что это классно. Так я превратился во врача-хирурга.
С 3-го курса, когда начались клинические дисциплины, начал ходить в хирургический кружок. С 4-го курса нам было разрешено работать, и я устроился медбратом. Пошел работать и ради лишней копеечки, но главное – ради навыка.
4 дня (ночи) в неделю проводил в хирургических клиниках института. Я либо работал медбратом, либо волонтерил.
На хирургических специальностях это очень распространено, потому что по-другому освоить профессию невозможно. Фактически с 4-го курса моя жизнь неразрывно, и днями и ночами, связана с хирургией.
Я всегда говорю: если ты идешь в хирургию – либо ты хороший хирург, либо тебе там нечего делать. Поэтому стараюсь отговаривать женщин – у них все-таки другое предназначение.
Женщина в хирургии либо хороший хирург и не имеет семьи (или семья остается за бортом), либо теряет в хирургии. Невозможно объединить.
Нам, мужчинам, проще: мы больше стратеги и тактики семьи, а весь быт держится на женщине.
– Почему из всех врачебных специальностей Вы выбрали хирургию?
– Выбор пал на хирургию общую и абдоминальную, потому что меня всегда привлекала работа руками. Да, работа головой важна: поиск диагноза, лечения – это здорово. Но когда еще какое-то рукодействие – эмоции и впечатления совсем другие. Врач любой хирургической специальности скажет вам: здорово, когда ты работаешь руками и видишь результаты своего труда.
– А общая и абдоминальная хирургия чем привлекли Вас?
– По сравнению с другими хирургическими специальностями абдоминальная хирургия ближе стоит к грани жизни и смерти пациента (экстренная хирургия, конечно). Многие узконаправленные специальности больше ориентированы на выздоровление, на качество жизни.
В абдоминальную хирургию привозят тяжелых больных, когда вопрос стоит не о качестве жизни и выздоровлении, а о спасении жизни. Это, конечно, добавляет романтики, но добавляет и психологической и физической тяжести.
– Как же Вы этому учились – работать на грани жизни и смерти?
– Всегда говорю, что я везучий человек. Я прошел много всего, что помогло мне в становлении как профессионала, как хирурга, как человека, как администратора.
Меня оставляли в ординатуре в Самаре, но абсолютное большинство старых друзей после института возвращались в Пензу. И я поехал, и совершенно не жалею. В 1999 г. меня приняли в клиническую ординатуру на кафедру хирургии Пензенского института усовершенствования врачей.
Я считаю, большое значение сыграло в моей судьбе то, что меня как клинического ординатора распределили в плановую хирургию 6-й больницы. А в плановой хирургии тогда не было жесткой специализации. Как говорил мой шеф Николай Афанасьевич Баулин, оперируем все с головы до пят.
Мы, клинические ординаторы, работали то в экстренной, то в гнойной хирургии. Я большую часть времени проводил в плановой хирургии, а в ночь ходил на дежурства в экстренную хирургию.
Мне повезло, что я параллельно осваивал экстренную хирургию. Она интересная, романтичная, но там минимальный объем и спасение жизни. А плановая – это больший объем рукодействия, это хирургическое творчество: большие грыжи, большие онкологические операции с созданием анастомозов.
И я успел застать, на мой взгляд, золотые времена хирургии. Успел увидеть, что делали мои учителя, и многое сам успел освоить. Мы и урологические операции делали сами. И большие онкологические операции раньше выполнялись в 6-й больнице. Если экстренные онкологические операции и сейчас выполняются (я, например, имею сертификат онколога), то тогда была и плановая онкология, а это громадный опыт.
У нас каждый день было по 4–6 операций, причем достаточно больших
и разнонаправленных. И плюс мне повезло: я успел застать живыми и работающими не просто на кафедре, а у хирургического стола таких великих людей, которых я считаю своими учителями, как Николай Афанасьевич Баулин, Иван Васильевич Сергеев, Мира Ивановна Зай-цева, Константин Гаврилович Стружко, ныне здравствующие Баулин Анатолий Афанасьевич и Александр Семенович Ивачев.
Эти сотрудники кафедры были столпами хирургии. Их знали не только в Пензенской области, их знали в стране, ездили учиться к ним со всего Союза.
– За два года ординатуры в ПИУВ Вы смогли в совершенстве постичь свою профессию?
– Как сказал один из моих старших товарищей, хирурги – товар штучный. Чтобы действительно воспитать хирурга, надо минимум 10 лет.
Ординатуру я окончил в 2001 г. Николай Афанасьевич Баулин, будучи завкафедрой, сказал: «Я возьму тебя на кафедру». Но сразу такой возможности не было, даже полставки.
Я устроился дежурантом в хирургию (приемное отделение 6-й больницы) и где-то около года в ночь дежурил, а днем ходил работать волонтером в отделение плановой хирургии к Николаю Афанасьевичу.
Не подумайте, что я единственный такой. У нас вся хирургия такая. Начало работы – это всегда волонтерство, работа на перспективу.
Потом Николай Афанасьевич взял меня на полставки ассистентом на кафедру ПИУВ. Я же говорю, что я везучий. В 2003 г. меня, наконец, взяли на полную ставку в ПИУВ, и по 2013 г. это была моя основная работа.
Мне, конечно, первое время было очень тяжело. На тот момент я был самый молодой преподаватель за историю кафедры.
В ПИУВ приезжали учиться хирурги со всего Союза, потому что раньше институтов усовершенствования врачей было всего 7 по России. К нам на учебу порой приезжали хирурги с 20–40-летним стажем.
Хорошо, что у нас в основном была практическая работа. Раз в день преподаватель читал лекцию, и все остальное время была работа в операционной, на куполе.
Многие в больнице даже не знали, что моя основная работа – на кафедре, потому что у нас разделение кафедры и больницы было условное, а фактически была хирургическая клиника. Кто-то был кафедральным сотрудником, кто-то сотрудником больницы.
Золотые времена, потому что работали хирургические аксакалы, у которых успел я поучиться. Один из моих учителей сейчас заведует отделением в железнодорожной больнице – Беляков Юрий Николаевич.
– Почему Вы после 10 лет работы в ПИУВ перешли в больницу № 5?
– В 2013 г. я уже что-то собой представлял, хотелось еще расти профессионально. Иногда для этого нужен административный ресурс. И меня пригласил замом главврач больницы № 5 Дмитрий Юрьевич Зиновьев. Там сформировался 200-коечный хирургический стационар (было два хирургических отделения – урологическое и гинекологическое).
Но недолго судьба меня связывала с 5-й больницей. Через несколько месяцев Дмитрия Юрьевича забрали в Министерство здравоохранения, а мне полгода пришлось работать в должности и. о. главврача. Это важный опыт, я считаю, хотя никогда не стремился к административной работе.
После объединения 5-й и 1-й больниц я остался заместителем по хирургии. А в марте 2015 г. министр меня вызвал и говорит: «Давай переходи в 6-ю больницу, ну и недели две поисполняешь обязанности главврача».
Две недели затянулись на 8 месяцев, но я об этом абсолютно не жалею, потому что с позиции главврача совершенно другой взгляд на медицину. Приходишь к другому пониманию лечебного процесса.
К сожалению или к счастью, рядовые врачи порой не понимают целей и задач руководителя лечебного учреждения, поэтому всегда есть небольшой конфликт интересов между руководителем и рядовыми сотрудниками.
– Что Вы увидели с позиции руководителя, чего не видели рядовым хирургом?
– У рядового доктора цель конкретная: есть пациент – необходимо максимально вернуть ему здоровье.
А у руководителя задача – организовать не только лечебный процесс (чем я занимаюсь как зам по хирургии, например), но и правильно организовать финансирование работы организации. Чтобы учреждение и тот врач, который возвращает пациенту здоровье, был обеспечен расходными материалами, медикаментами. Финансовая подоплека лечебного процесса по-своему интересна и важна.
Рядовому врачу кажется, что начальник какой-то ерундой занимается и у него цель – зарплату сэкономить. Особенно тем, кто постепенно перешел в страховую медицину, первое время сложно было понять ее принцип. Когда руководителем работаешь, хочешь не хочешь, а сразу осваиваешь азы страховой медицины.
– Как Вы считаете, понимание финансовой стороны мешает или помогает Вам как оперирующему хирургу?
– Понимание не мешает. Мешает то, что много времени отнимает административная работа.
– А рядовой хирург, который возвращает здоровье конкретному человеку, должен беспокоиться о финансовой составляющей, или это вообще не должно его занимать?
– В идеале не должно. Но в условиях современных реалий и современной страховой медицины врач должен понимать эти процессы. Конечно, он не должен приходить на работу и думать, где ему взять лекарства и расходные материалы. Для этого и есть администрация учреждения, которая должна максимально обеспечить врачу условия работы.
Не секрет, что с момента основания страховой медицины ни один руководитель не скажет: меня удовлетворяет тариф законченного случая лечения. Каждый руководитель скажет: тариф дефицитный. Поэтому работа главврача – это постоянно, в том числе совместно с экономистами, думать, как существовать.
– Как Вы, будучи заместителем главного врача по хирургии, возглавляя хирургическое отделение и являясь оперирующим хирургом, согласились стать еще и главным внештатным специалистом областного Минздрава?
– Хочется развиваться и не сидеть на одном месте. Так получилось, что в прошлом году главный внештатный хирург Минздрава подал в отставку и было предложено мне занять эту должность.
Я изначально хотел расти профессионально и поднимался по административной лестнице, чтобы административная работа позволяла мне расти как специалисту и развиваться тому коллективу, которым я руковожу.
Я видел медицину, хирургию с позиций заведующего отделением, заместителя по хирургии, с позиции исполняющего обязанности главврача – это одно. А здесь я попытался посмотреть на хирургию с позиций главного хирурга области.
– Какие проблемы хирургической службы в целом Вы увидели с позиции главного хирурга области?
– Я и раньше состояние хирургической службы более-менее представлял, переводя тяжелых пациентов из районов. Конечно, уже давно нет разделения в маршрутизации городских и областных больных.
Конечно, и мы, 6-я больница, и областная (включая присоединенный стационар на ул. Краснова), дежурим, оказывая помощь пациентам всей Пензенской области. Но я все равно ситуацию видел немножко со стороны и не всю.
А когда стал знакомиться со всей хирургической работой области, у меня какая-то обида наступила и немножко разочарование. Но и интерес в том числе, потому что появилось желание что-то сделать в этой ситуации. Потому что нет той хирургии в районах, которую я застал 20 лет назад, когда в каждом районе был именитый хирург, известный на всю область.
Например, как Василий Афанасьевич Баулин в пачелмском кусте, к которому ехали все близлежащие районы, и помощь оказывалась в районных больницах на уровне городских и областных. Даже не за 20, а за 15, может быть, за 10 лет произошла стагнация районной хирургии.
– Извечные русские вопросы: кто виноват и что делать?
– Здесь можно долго говорить и много факторов привести: где-то населения стало меньше, где-то рост специализации привел к тому, что нельзя, конечно, приблизить высокоспециализированную помощь к каждому району. И возможность доставки в областной центр облегчилась.
Но в настоящий момент формально хирургические койки есть в 14 районах области, из них 4 межрайонных центра. А на деле работает максимум половина. Я уже не говорю о том, что произошло с хирургией в обычных районах. Я говорю о том, что происходит с хирургической помощью в межрайонных центрах.
Конечно, есть деление медицинских учреждений по уровням оказания помощи на 1-й, 2-й и 3-й. Конечно, 3-й уровень там, где есть высокотехнологичная медицинская помощь.
Но я считаю, что межрайонные центры должны быть максимально приближены по уровню оснащения, по кадровому уровню к пензенским больницам на Стасова, Краснова и Лермонтова.
Потому что нельзя всех пациентов хирургического профиля везти в Пензу (речь не о плановой хирургии, хотя и это раньше делалось в районах). Но, к сожалению, ситуация сейчас сложилась не очень благоприятная.
Огромный кадровый дефицит хирургической службы есть и в городе. Это очень большой дефицит хирургов и очень большой дефицит анестезиологов-реаниматологов.
А хирургическая специальность на современном этапе напрямую завязана на анестезиологическую и реанимационную службу. Кадровый дефицит приводит к тому, что МРЦ не могут оказывать помощь, и пациентов вынуждены отправлять в Пензу.
Я изнутри эту проблему увидел и вышел с предложением к министерству, что надо принимать какие-то шаги на областном уровне. Начать с кадров. Сохранить хирургию хотя бы в межрайонных центрах.
– Сергей Александрович, но, насколько я понимаю, современная хирургия, за редким исключением, практически немыслима без довольно сложного технического оснащения?
– В целом современная хирургия малоинвазивная. Общая абдоминальная хирургия очень большой уклон имеет в эндоскопическую хирургию. Сейчас большая часть операций выполняется внутрипросветно, или через проколы. И это делается не только лапароскопически, это делается на роботе.
Я сам стараюсь расти в этом направлении и всегда желаю коллегам профессионального роста, потому что потолок постоянно повышается.
– Вы совмещаете административную работу на разных уровнях и продолжаете оперировать, как Вам удается избегать выгорания?
– Я бы не сказал, что мне однозначно удается. Меня спасает то, что для меня работа в какой-то степени и мое хобби. Прийти на работу в выходной день мне не трудно именно потому, что для меня работа – это не просто зарабатывание денег.
Не хочу сказать, что являюсь альтруистом и меня не интересуют материальные блага, нет. Но несчастные люди те, которые ходят на работу только ради заработной платы. Вот это страшно. Вот где будет выгорание за короткий срок.
Я всегда говорю, что я счастливый человек. Я что-то делаю, потому что мне это нравится делать.
Я всегда стремился расти в специальности, в профессии. Это позволяло расти профессионально и в должностном статусе. И это, естественно, повышало мой уровень дохода, но было не первостепенно, а приятным дополнением.
Я не хожу на работу как к станку, я живу работой, люблю свою работу. Наверное, это позволяет мне избегать выгорания.
Интервью взяла
Екатерина КУПРИЯНОВА

 

Прочитано 338 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту