Британия накануне судьбоносного выбора

A A A

23 июня в 65-миллионном Соединённом Королевстве пройдёт референдум о выходе из Европейского Союза. Свою интерпретацию этого события и его последствий дает эксперт «Улицы Московской» кандидат исторических наук Михаил Зелёв.


Британию трясёт
Совершенно неожиданно (но только на первый взгляд) эта процветающая развитая постиндустриальная страна оказалась на пороге тяжелейшего экономического и социально-политического кризиса.
А всё из-за того, что консервативное правительство Дэвида Кэмерона объявило о проведении референдума о выходе Британии из Евросоюза, то есть решило проверить на прочность одну из важнейших опор современного британского общества и один из главных источников его процветания.
При этом само правительство прекрасно понимает негативные последствия выхода и решительно выступает против него. Уже есть от чего помутиться рассудку не искушённого в политике человека.
Если в результате выборов к власти приходит плохое правительство, то это несмертельно для общества: его можно будет сменить на следующих выборах. Но решение о выходе из ЕС, которое, возможно, будет принято на референдуме, будет окончательным и не подлежащим обжалованию. Оно надолго определит судьбу страны. Вот это-то и вызывает панические настроения.
Опросы общественного мнения могут сказать только одно: британское общество расколото строго пополам. Предсказывать исход голосования не берётся ни одна социологическая служба. И только букмекеры хладнокровно прогнозируют, что страна всё-таки останется в составе ЕС.

london


А зачем вообще нужен ЕС?
Почему нельзя обойтись просто зоной свободной торговли или таможенным союзом? Зачем надо было создавать эту громоздкую управленческую надстройку с общеевропейским правительством в Брюсселе, постоянно вмешивающимся в те сферы жизни, где всегда заправляли делами национальные правительства?
Поскольку я нередко сталкиваюсь с искренне недоумевающими по этому поводу людьми, то начать надо с ответа именно на эти вопросы.
Европа – это единый народнохозяйственный комплекс, где десятки и сотни тысяч технологических цепочек пересекают национальные границы. Достаточно посмотреть, например, на карту кооперационных производственных связей Airbus, чтобы осознать это. В той же Британии 47% экспорта и 54% импорта приходятся на другие страны ЕС, а отношение стоимости экспорта этой страны к её ВВП, по данным Всемирного банка, в 2014 г. составило 0,28.
Когда приходится иметь дело с таким огромным сложным транснациональным клубком экономических связей, невозможно обойтись только устранением таможенных барьеров, единой внешнеторговой политикой и даже ликвидацией препятствий для перемещения через границы рабочей силы, капиталов и услуг.
Кто-то должен разрабатывать и контролировать соблюдение единых технических и правовых стандартов, проводить единую антимонопольную политику на этом общем рынке, управлять единой транспортной и энергетической инфраструктурой. Нужны и единая валюта, и единая денежно-кредитная и  фискальная политика, и единая судебная система.
Поэтому создание наднациональных органов управления, единого правительства в таком народнохозяйственном комплексе, а также ограничение национальных суверенитетов – это веление времени, а не злобная выдумка проклятых ТНК, либералов и американцев.
У нас в Европе почти всё II тысячелетие прошло под знаменем преодоления феодальной раздробленности, формирования крупных национальных рынков, создания национальных государств. В новом тысячелетии эти процессы переходят на новый уровень, когда уже начинается преодоление национальной ограниченности, формируются континентальные народнохозяйственные комплексы и рынки, а значит, и континентальные органы власти.
Когда-нибудь национальный суверенитет в Европе превратится в такой же анахронизм, как корона герцога Бургундии и таможни между итальянскими или немецкими герцогствами, республиками и королевствами. Правда, до этого ещё далеко. Но постепенное и неуклонное ограничение национальных суверенитетов идёт, и это глубоко закономерный и прогрессивный процесс.
В мире, кроме Европы, есть ещё два региона, где наблюдаются столь же огромные клубки технологических цепочек, пересекающих национальные границы. Это Северная Америка и Восточная и Юго-Восточная Азия. Почему же там не возникло ничего подобного Евросоюзу?
Всё дело в том, что в Северной Америке наблюдается безраздельное экономическое доминирование США, а в Восточной и Юго-Восточной Азии – Китая. Поэтому переход интеграции на более высокий уровень, чем зона свободной торговли, там невозможен из-за опасений остальных стран полностью оказаться под политическим контролем, соответственно, американцев и китайцев.
В ЕС же на долю ведущей страны – Германии – приходится всего 20% ВВП и 16% населения. Так что никто в ЕС немецкой гегемонии не боится. Германия эффективно сдерживается здесь Британией, Францией, Италией, Испанией и Польшей.


Истоки британского евроскептицизма
В основе движения британских евроскептиков, пользующегося широкой популярностью в обществе, лежит банальный страх многих людей перед прогрессом, глобализацией, переменами. То же самое чувство руководит евроскептиками и в других странах ЕС. Оно не чуждо даже самым процветающим странам Союза.
В Британии евроскептицизм питается ещё и традиционным, пестовавшимся столетиями ощущением некоторой обособленности британцев от континентальной Европы, принадлежностью к сообществу англоязычных стран – наследников британской колониальной империи.
Но вот откуда взялся евроскептицизм в головах прекрасно разбирающейся во всём британской экономической и политической элиты? Она-то хорошо понимает все преимущества членства в ЕС.
Истоки этих настроений в британском правящем классе восходят к последним годам консервативного министерства Маргарет Тэтчер (1979-1990). В 1988 г. из речи главы Еврокомиссии социалиста Жака Делора стало понятно, что Брюссель, а значит и Западная Германия, Франция, Италия и Испания, выступают за распространение общеевропейского регулирования на такие сферы экономической жизни, как трудовые отношения и социальное обеспечение.
Эти намерения шли вразрез с идеалами свободного рынка, которым были верны М. Тэтчер и многие её товарищи по партии. Это вылилось в бурные протесты Лондона против дальнейшей евроинтеграции.
С тех пор британские консерваторы стали проводить политику «выковыривания изюма из булки», поддерживая только те стороны евроинтеграции, что не противоречили интересам крупного финансового и промышленного капитала Англии. Они постоянно выторговывали Британии особые права, саботировали интеграционные инициативы Брюсселя и других стран-членов.
Началось активное заигрывание Консервативной партии с распространёнными в народе евроскептическими настроениями. Вместо серьёзного честного разговора с избирателями о преимуществах членства в ЕС, о глобализации и евроинтеграции как основных причинах процветания страны, шло популистское потакание отсталым общественным настроениям, особенно распространённым в провинции.
Самая последовательная часть тэтчеристов-евроскептиков во главе с Найджелом Фараджем покинула ряды консерваторов, создав Партию независимости Соединённого Королевства, требующую бескомпромиссного выхода страны из ЕС.
Но немало последовательных евроскептиков осталось и в рядах консерваторов. Среди них – бывшие вожди партии Иэн Данкэн-Смит и Майкл Хауард, а также бывший мэр Лондона Борис Джонсон, мечтающий занять кресло Д. Кэмерона в случае победы сторонников выхода на референдуме.
Стремясь ублажить это крыло своей партии, а также усилить позиции консерваторов среди тех избирателей, что последовательно выступали за выход из ЕС, Д. Кэмерон в 2013 г. торжественно пообещал провести референдум о выходе из Союза в случае победы на всеобщих выборах 2015 г.
По-видимому, тогда Д. Кэмерон не очень-то и рассчитывал на такую победу. Слишком болезненно воспринимало британское общество политику бюджетной экономии, проводившуюся его консервативно-либеральным правительством.
Консерваторам скорее светила перспектива или перехода в оппозицию, или сохранения коалиции с либералами, которые яро выступали в защиту евроинтеграции, или формирования правительства меньшинства.
Но неожиданно для всех, в том числе для самих себя, консерваторы получили на выборах 2015 г. абсолютное большинство в парламенте. И пришлось выполнять обещание о референдуме.
Д. Кэмерон при поддержке Брюсселя и руководителей других стран-членов ЕС разыграл спектакль с подписанием соглашения о предоставлении Британии новых особых условий в рамках ЕС, якобы способных удовлетворить чаяния британцев. Из значимых пунктов там был только один, призванный положить конец наплыву в страну охотников за высокими социальными пособиями и прочими гарантиями из бедных восточноевропейских стран-членов ЕС.
Теперь для того чтобы рассчитывать на какие-либо пособия и гарантии за счёт британского бюджета, выходец из другой страны ЕС должен был проработать в Британии не менее 4 лет. Д. Кэмерон полагал, что это рассеет страхи британцев перед нашествием румын и болгар.
Пламенные английские евроскептики подняли на смех эти уступки и начали агитационную кампанию за выход из Союза.
А Д. Кэмерон предстал перед публикой в непривычной для себя роли бескомпромис-сного борца за сохранение членства Британии в ЕС. Ему вместе с Джоном Мэйджором, Уильямом Хэйгом и Джорджом Осборном теперь приходится расхлёбывать последствия собственного безответственного двадцатипятилетнего заигрывания с отсталыми и вредными для развития страны настроениями среди избирателей.


Мечты евроскептиков и реальность
Борцы за выход Британии из ЕС во главе с Б. Джонсоном обращаются исключительно к эмоциям британцев, красочно расписывая все несчастья, которыми якобы оборачивается для страны членство в Союзе, и всячески избегая разговора о том, как нация будет жить, если покинет Союз.
Они проклинают якобы никем не избранную бездушную брюссельскую бюрократию, не обращающую внимания на интересы живых людей и строящую свою политику на основе каких-то далёких от жизни схем.
Они стенают по поводу утраты Британией суверенитета и 10 млрд фунтов, которые ежегодно страна безвозвратно отдаёт в европейскую казну. (ВВП Британии равен примерно 3 трлн фунтов). Естественно, в ход идут и ссылки на высокий уровень безработицы в еврозоне. (Это преподносится как главный признак провала ЕС.)
И, конечно же, больше всего говорится о самой болезненной проблеме современной Британии – иммиграции. Ситуация с иммигрантами также преподносится как следствие членства Британии в ЕС. По идее, одно только увязывание проблемы иммиграции с членством в ЕС должно привести избирателей в ужас.
В реальности же членство в ЕС влияет только на переезд в Британию граждан других стран Союза: в ЕС действует единый рынок рабочей силы. К тому же, как говорилось выше, паломничество из бедных стран ЕС за британскими пособиями и социальным жильём теперь исключено. Турки, нашествием которых так пугают евроскептики англичан, смогут свободно въезжать в Британию, только когда их страна вступит в ЕС, а случится это нескоро. (Д. Кэмерон прогнозирует, что не раньше 3000 года).
Поскольку Британия не подписала Шенгенское соглашение и сохранила пограничный контроль с другими странами ЕС, она может полностью контролировать въезд граждан стран, не входящих в ЕС, на свою землю. Приток иммигрантов из-за пределов ЕС целиком и полностью является результатом деятельности британских властей. Так что использование темы иммиграции евро-скептиками полно всевозможных передёргиваний и недомолвок.
Евроскептики, конечно, отдают себе отчёт, что даже вышедшей из ЕС Британии никуда не деться от теснейших экономических связей со своим главным торговым партнёром. Они понимают, что Британия, выйдя из режима свободной торговли с ЕС, столкнётся с разрывом технологических цепочек, оттоком капитала, сворачиванием инвестиционной активности.
К тому же именно через ЕС Британия пользовалась режимом свободной торговли с такими ключевыми партнёрами, как Турция, Украина, Египет, Марокко, Южная Африка, Южная Корея, Мексика, Канада. ЕС уже завершил переговоры о зоне свободной торговли с Вьетнамом, активно ведёт аналогичные переговоры с США и Японией.
Если 23 июня Британия выйдет из ЕС, то по всей этой отлаженной системе международных торговых связей немедленно будет нанесён мощный удар. Бизнес несколько лет будет вынужден работать в условиях полной неопределённости, пока не станет ясно, как будет выглядеть новая система торговых соглашений Британии.
Очевидно, что страну ждёт тяжёлый экономический кризис. Неслучайно именно крупный и средний бизнес, тесно связанный с внешними рынками, категорически выступает против выхода из ЕС.
Малый бизнес, не столь тесно связанный с внешними рынками, понимает это не столь отчётливо, но и там большинство категорически против выхода.
Безответственные евроскептики мечтают о том, что свободную торговлю с ЕС (пусть и ценой тяжёлых экономических потрясений) всё же удастся отстоять, но зато при этом страна уже не будет платить взносы в европейский бюджет, будет защищена от наплыва иммигрантов из других стран Союза и не будет подчиняться Брюсселю.
Всё это полная ерунда, демонстрирующая абсолютную некомпетентность этой публики.
В Европе есть ещё одна развитая постиндустриальная страна, глубоко интегрированная в транснациональные технологические цепочки, имеющая режим свободной торговли с ЕС, но при этом в него не входящая. Это Швейцария. Как строятся её отношения с ЕС?
Во-первых, Швейцария вынуждена была подписать Шенгенское соглашение и снять пограничный контроль на границе с ЕС. Она интегрирована в общеевропейский рынок труда. Когда в 2014 г. на референдуме швейцарцы проголосовали за запрет на свободный въезд для работы в их страну граждан ЕС, то Брюссель даже не стал обсуждать с ними это их требование. Берну Брюссель сказал, что в случае введения такого запрета режим свободной торговли со Швейцарией будет просто отменён. И Берн отказался от этой безумной затеи своих граждан.
Сейчас Британия даже не входит в шенгенскую зону и имеет собственный пограничный контроль. Кто может запретить ЕС потребовать от вышедшей из его состава Британии в обмен на сохранение режима свободной торговли присоединиться к Шенгенскому соглашению и сохранить свободное перемещение рабочей силы? Никто.
Во-вторых, Швейцария хоть и не входит в ЕС, но вынуждена вносить свой вклад в его бюджет. В расчёте на душу населения он в 2 раза ниже, чем у Британии, только швейцарцам эти деньги не возвращаются в виде субсидий фермерам, финансирования инфраструктурных, научных и образовательных проектов.
Кто запретит ЕС потребовать от вышедшей из его состава Британии продолжения перечисления огромных сумм в его бюджет (теперь уже без возврата в виде субсидий и финансирования) в обмен на сохранение режима свободной торговли? Никто.
В-третьих (и это самое главное), Швейцария вынуждена, столь интенсивно торгуя с ЕС, безропотно принимать к исполнению большинство его правовых норм и стандартов. При этом она не имеет никакой возможности влиять на их принятие.
Британия будет вынуждена делать то же самое, выйдя из ЕС. Это колоссальная утрата по сравнению с её нынешним положением, когда она является полноправным участником обсуждения и принятия всех правовых и технических норм на континентальном уровне.
Так что евроскептики живут в мире мифов. Большинство из них совершенно не осознаёт реальных последствий выхода Британии из ЕС, а меньшинство цинично вводит в заблуждение собственный народ, преследуя какие-то свои эгоистические цели.
Но на этом печальные последствия выхода Британии из ЕС не заканчиваются. Это событие в любом случае нанесёт сокрушительный удар по английскому финансовому капиталу – главной опоре правящей партии. Он лишится свободного доступа на рынок финансовых услуг ЕС.
В результате Лондон утратит статус ведущего финансового центра Европы, а его функции будут поделены между Парижем и Франкфуртом. Будет потеряна существенная часть национального дохода Британии.
Наконец, вполне возможно, что выход Британии из ЕС вновь вернёт в повестку дня вопрос о выходе Шотландии из состава Соединённого Королевства. Шотландцы в массе своей выступают за сохранение членства в ЕС. Если Шотландия проголосует за то, чтобы Британия осталась в ЕС, а вся остальная страна – за выход, то это даст шотландским сепаратистам отличный повод провести новый референдум о независимости Шотландии.
Хотя сейчас эти опасения поубавились. Падение цен на нефть сильно подорвало уверенность шотландцев в своей способности существовать в качестве независимого государства. На региональных выборах 5 мая сепаратисты потеряли абсолютное большинство в шотландском парламенте. Теперь они формируют правительство меньшинства.
Опросы свидетельствуют, что сейчас большинство шотландцев выступает против независимости. Так что сепаратисты могут и не решиться на новый референдум о независимости в случае выхода Британии из ЕС, поскольку второй подряд провал этой идеи на референдуме грозит похоронить её на многие десятилетия. Сепаратисты, возможно, попробуют подыскать для референдума более подходящий момент.
В любом случае выход Британии из ЕС угрожает этой стране тяжелейшими экономическими последствиями. При этом выйти из-под контроля Брюсселя всё равно не получится.


Позиция лейбористов
Сторонники сохранения Британии в составе ЕС во главе с Д. Кэмероном были бы рады рассчитывать в своей борьбе на поддержку ведущей оппозиционной Лейбористской партии, которая давно является решительным сторонником евроинтеграции. Но не тут-то было.
Как назло в решающий момент во главе партии оказался представитель её крайне левого крыла Джереми Корбин, давно заслуживший репутацию евроскептика, считающего глобализацию и евроинтеграцию опасной затеей проклятых воротил крупного бизнеса. Он голосовал против вступления Британии в Европейское экономическое сообщество на референдуме в 1975 г.
Дж. Корбин фактически саботирует агитационную кампанию в преддверии референдума. Он не участвует в теледебатах, он отказался мобилизовать для агитации партийный аппарат. Складывается впечатление, что, дай ему волю, он бы с удовольствием агитировал за выход Британии из ЕС.
Но, считаясь с настроениями подавляющего большинства членов партии, он вынужден делать вид, что тоже выступает за сохранение Британии в составе Союза.
Дж. Корбин выступил с парой речей, где сквозь зубы процедил, что членство в ЕС идёт на пользу «простому народу» в Британии. Именно членство в ЕС позволяет отстаивать английским трудящимся от натиска консерваторов такие социальные завоевания, как 28-дневный оплачиваемый отпуск, ограничение продолжительности рабочего дня для 26 млн наёмных работников, гарантированный отпуск по уходу за ребёнком, которым ежегодно пользуются 340 тыс. женщин.
Именно законодательство ЕС позволяет 8 млн занятых неполный рабочий день иметь те же права, что и их коллегам, имеющим полную занятость.
Дж. Корбин заявил, что главной проблемой для Британии является не ЕС, а собственное консервативное правительство. (Это, возможно, верно, но зачем же было говорить об этом сейчас, когда это правительство отчаянно борется за сохранение страны в составе ЕС.)
В результате лейбористы ведут агитационную кампанию на автопилоте. В меру своих сил пытаются исправить ситуацию бывшие премьер-министры-лейбористы Энтони Блэр и Гордон Браун. Но, очевидно, что рассчитывать на должную мобилизацию избирателей-лейбористов в этой ситуации не приходится.


Всё решит явка
Во многом исход референдума зависит от явки. Социологи уверены, что если на избирательные участки придут более 60% избирателей, то Британия останется в составе ЕС.
Дело в том, что основная масса сторонников выхода – это очень дисциплинированные пожилые избиратели, живущие в небольших провинциальных городах, маленьких городках и в деревне. Они мало выезжают за границу, да и за пределы своего графства, часто живут в депрессивных районах, не связаны с предприятиями, имеющими глубокие деловые интересы в других странах ЕС, часто разделяют все страхи и предрассудки, связанные с глобализацией и евроинтеграцией. При низкой явке они гарантируют победу сторонникам выхода страны из ЕС.
Наоборот, основной костяк сторонников сохранения Британии в составе ЕС – это высокомобильная и образованная молодёжь, жители крупных городов и их динамично развивающихся окрестностей.
Они прекрасно разбираются в экономике и политике, прекрасно понимают значение членства в ЕС для судьбы родины и для собственного будущего. Но они недисциплинированны и легко могут по какой-нибудь причине не прийти на референдум.
Вот поэтому так важно следить за явкой, чтобы предсказать итоги этого исторического голосования.
Михаил Зелёв,
кандидат исторических наук

Прочитано 569 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту