Особый путь России: интерпретация Гонтмахера

A A A

По ответам Евгения Гонтмахера на вопросы участников семинара «Гражданское общество и управление природными ресурсами», Осло, 14 апреля 2016 г.


О коррупции
Коррупция – это следствие. Понимаете, мы имеем роль государства в экономике более 60%: Газпром, РЖД… Это создаёт колоссальную базу для коррупции, если от вашей подписи зависит судьба больших денег. Конверты чиновникам носить или полицейскому сунуть – это уже почти ушло.
Вся коррупция, по большому счёту, уже другая. Это сращивание бизнеса с властью и прочие дела. Я смотрел мировой опыт – высокие зарплаты очень часто не спасают. Это скорее вопрос культуры, воспитания, образования.
У государства, чиновника должна быть презумпция виновности. Распоряжаясь деньгами налогоплательщиков, ты каждый день должен доказывать своей работой, что ты чист. Это очень важный переворот в мозгах. Не общество должно просить: откройте данные, куда ушли деньги, а чиновник должен тебя убеждать, что всё нормально. Минимальное количество решений, действительно минимальное количество чиновников и сверхответственность. Прозрачность во всём.
Кстати, это реализуется, не до конца, конечно, в целом ряде западных странах. Вы помните, германский министр здравоохранения поехала на отдых в Барселону и попросила служебную машину отвезти её домой. Всё – она лишилась поста.

gontmaher


О местном самоуправлении
Местное самоуправление, по Конституции, не входит в государственную власть. Это, по большому счёту, первичная ячейка гражданского общества, поэтому его и давят (как и общественные организации): не дай бог, гражданственность появится.
Я недавно был поражён цифрой: только на Юго-Западе Москвы существует 10 инициативных групп, которые борются против точечной застройки. Недавно они объединились в ассоциацию. Вы понимаете, что это готовое местное самоуправление, если им дать возможность сформировать местную власть. Откуда через несколько лет люди пойди дальше. Это рубят.
Я же не сторонник революций в России: вот лишили все муниципалитеты полномочий, а теперь всем дадим. Я считаю, что в России уже много регионов убитых – никто не хочет в МСУ (кстати, по Конституции, МСУ – право, а не обязанность). Я бы сделал эксперименты: где-то, где есть сложившиеся структуры, передать деньги и полномочия. Понятно, что губернатор спит и видит, чтобы внизу ничего не было. Надо менять структуры.


Про моногорода
В моногородах остались в основном пожилые и маргиналы. Это вызов.
Сейчас все забыли, что мы сделали, когда в середине 1990-х получили займ Всемирного Банка на реструктуризацию угольной промышленности. Ольга Голодец, кстати, себя там очень хорошо проявила. Мы обошли все шахтёрские посёлки и разработали программы развития по каждой семье: кто-то переезжал в перспективные шахты, кто-то досрочно уходил на пенсию.
В итоге половину шахт закрыли, остальные приватизировали. До кризиса у нас успешная угольная промышленности была – ни одной государственной шахты. Мы быстрее Англии это сделали, буквально за 2-3 года. А об этом молчат. Вот такие программы будут нужны. Они, естественно, стоят денег. Но тогда надо будет меньше тратить на государство, на оборону.


О накопительной части пенсии
Обязательная накопительная часть пенсии, которая была введена, в том числе с моим участием, в 2002 г., имела большое ценностное значение.
Экономика сама по себе – это не так интересно. Мои коллеги, тот же Кудрин, хотели длинные деньги – они их получили. Я-то другого хотел: чтобы появился хоть какой-то маленький рычажок, чтобы человек почувствовал хоть на полкопейки, что он сам может порулить, особенно своим пенсионным будущим, особенно молодые.
Поэтому мне жутко обидно. Накопительная система фактически ликвидирована. До недавнего времени Минфин был против, но и они сломались. Накопилось более 1,5 трлн руб. заморозок. Формально говоря, эти деньги надо вернуть на счета, в том числе ваши. А откуда их взять? Это же живые деньги.
Сделан хитрый финт (балльная система), когда за счёт молодых поколений поддерживаются нынешние пожилые. А что будет через 20-30 лет? Я думаю, что фактически всем, кроме нынешних пенсионеров, введут одинаковое пособие по бедности, которое к страхованию не имеет вообще никакого отношения. Размер его, я думаю, будет в районе прожиточного минимума, но и его будет достаточно сложно финансово поддерживать. А добровольное страхование – пожалуйста, если у вас есть ещё деньги.
Как там Минфин сделал прогноз? Ещё лет пятнадцать, если ничего не менять, будет идти стагнация. Зарплаты расти, значит, не будут. Значит, мы переходим обратно к советской, причём упрощённой советской, пенсионной системе и уравниловке.


О тотальном закрытии малого бизнеса
Вы говорите про одну из ключевых проблем. Вот состояние организма: появляется прыщик. Потом оказывается, что это опухоль, которая уже не операбельна.
Так вот малый бизнес – это очень важный критерий. Экономика XXI века – это экономика самозанятости, фриланса. Крупные предприятия той же нефте-газо-химии – это же безлюдные производства, всё автоматизировано и роботизировано, сто человек от силы.
В этом смысле малый бизнес – это будущее. Но там (наверху) представление о малом бизнесе – это лавочки, которые торгуют хлебом и сигаретами. Я всегда в пример привожу Боинг. Десятки и сотни тысяч деталей к нему произведены по всему миру, в том числе в России, малыми предприятиями.
У нас малый бизнес уходит – это нехороший признак для всего общественного организма. У нас в малом бизнесе, по официальным данным, занято около 20% людей, которые производят около 20% ВВП. В Германии – более 50% людей и более 50% ВВП.
Малый бизнес требует другой политики. Это другие люди. Когда ты на заводе на конвейере – это один тип головы. А когда ты рискуешь, сам за себя отвечаешь – это совершенно другой тип избирателя и даже участника МСУ. И даже участника гражданского общества. Проблема малого бизнеса социокультурная, а не чисто экономическая.


О механизмах определения черты бедности в России и в Европе
В  1990-е я был автором методики расчета прожиточного минимума. В январе 1992 г. я стал начальником управления уровня жизни и социальной поддержки населения Минтруда. Пришёл туда из науки по просьбе команды Гайдара.
Горбачёв нашими усилиями (я работал в институте при Госплане) буквально перед путчем подписал Указ о черте бедности: первый раз в Советском Союзе признали, что есть бедность.  
Но в советские годы считали минимальный потребительский бюджет. После реформ мы увидели, что 2/3 страны живёт ниже минимального потребительского бюджета. Конечно, с такой целевой группой работать невозможно, поэтому я предложил прожиточный минимум, который был в два раза ниже.
Поэтому приняли продуктовый подход – физиологический прожиточный минимум – «на время переходного состояния экономики» при Ельцине. Потом, конечно, «физиологический» убрали, потому что критика посыпалась, что в концлагере и в тюрьме лучше кормили.
С тех пор используется американский подход, основанный на потребительской корзине. Институт питания РАН тогда разработал продуктовый набор (потом в ВОЗ посылали на экспертизу, нам ответили: нормально), это 2/3 корзины было, остальное, т. е. непродовольственную часть, просто досчитали. Потому что шнурки, колготки высчитывать – это глупо (но депутаты потом этим занялись).
А минимальный потребительский бюджет сейчас никто не считает, потому что он в 2 раза больше, чем прожиточный минимум. Если ниже минимума в России примерно 14%, по последней статистике, то, если мы возьмём нормальную черту бедности, окажется  30% бедных.
Когда в начале 2000-х экономика пошла вверх, я сказал коллегам: всё, друзья, давайте минимум отменять. Ельцин же написал, что «на период кризиса». Кризис же закончился, давайте переходить к более высокой черте бедности. На меня посмотрели снова как на алармиста: «Ты что, у нас же бедных будет в 2 раза больше!» А в теперешних условиях?…
В Европе почти везде считают относительный прожиточный минимум (черта бедности): берётся 50-60% от медианного дохода в конкретной стране (отличие медианного от среднего все представляют). Но такой подход основан на хорошей статистике. Минимальный потребительский бюджет сходится почти по всем параметрам с относительной бедностью, которая считается в Европе.

Прочитано 570 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту