Коронавирус в Пензе: вопросы для ответственных лиц

A A A

«Улица Московская» обратилась к эксперту из врачебного сообществас просьбой прокомментировать меры, которые принимаются в Пензенской области по борьбе с COVID-19. Наш эксперт согласился сделать это на анонимных началах.

Коронавирус известен очень давно, в том числе и в Пензенской области. В инфекционных отделениях наших лечебных учреждений он диагностировался еще 10 лет назад наряду с гриппом, в том числе птичьим и свиным, в том числе у пациентов с пневмониями и тяжелыми пневмониями, в том числе и у детей.
Сегодня мы столкнулись с принципиально новым подвидом коронавируса. Это не просто COVID-19, европейцы выделили у него уже 5 подтипов, самые тяжелые – это 4-й и 5-й подтипы.
В чем опасность ситуации?
К гриппу люди уже привыкли. У населения есть мощная иммунная прослойка. Поэтому, когда возникает вспышка заболеваемости, тяжелых случаев немного, пик быстро спадает и система здравоохранения справляется.
Людей с иммунитетом к новому виду коронавируса нет. Поэтому вспышка заболеваемости COVID-19 растет в геометрической прогрессии.
Давайте посчитаем в масштабах Пензенской области. У нас население – порядка 1 млн 350 тысяч человек. Предположим, заболеют только 10% – это 130 тысяч человек. Но они заболеют очень быстро, за короткий срок.
Допустим, из них тяжело заболеет, то есть потребует госпитализации, только пятая часть – это 26 тысяч человек. В нашей области нет такого количества коек в стационарах.
А если из этих 26 тысяч человек 10% потребуют интенсивной терапии, то мы понимаем, что ресурсов у местного здравоохранения на это нет.
Кроме того, именно 4 и 5 подтипы COVID-19 отличаются чрезмерной инвазивностью, то есть агрессивностью, заразностью. Их можно сравнить с ветряной оспой или корью.
Как показывает практика, если в подъезд дома зашел ребенок, больной ветряной оспой, то вспыхнет сразу весь подъезд, даже в 16 этажей, хотя напрямую с этим ребенком никто не контактировал. Достаточно просто касания предметов, на которые попал биологический материал. А дальше прогноз неизвестен.
COVID-19 настолько инвазивное заболевание, что европейцы столкнулись с проблемой: при наличии всех серьезных мер защиты заболевают 20% медперсонала, контактирующего с больными коронавирусом.
Учитывая это, единственной мерой снижения количества заболевших является строгая обсервация, то есть прекращение контактов людей друг с другом. С этой точки зрения карантин и самоизоляция вполне оправданы.
Но здесь встает вопрос о защищенности наших медработников в Областном клиническом центре специализированных видов медицинской помощи, куда госпитализируют пациентов с коронавирусом.
Потому что при организации лечения пациентов с коронавирусом для защиты медиков требуются не просто маски.
Медикам требуются средства защиты, сопоставимые с противочумными костюмами и костюмами химической защиты.
Говорят, в Пензу защитные костюмы завезли. Если завезли, то в каком количестве и насколько эти защитные костюмы эффективны?
Джамиля Курмаева, главный внештатный инфекционист Пензенской области и заместитель главного врача Пензенского областного клинического центра специализированных видов медицинской помощи, дает интервью пензенским СМИ в костюме, похожем на противочумный.
А вот врачи скорой помощи, как показывали те же СМИ, выезжают к пациентам с подозрением на коронавирус, помимо респиратора и масок для глаз, в нетканых халатах, бахилах и перчатках. Даже если надеть 2 халата, двое перчаток и бахил, это не спасет от заражения.
Мы знаем, что главный врач Коммунарки оказался инфицирован COVID-19. Если уж в таком заведении, как Коммунарка, которую нам ежедневно показывают как образец организации медицинской помощи, происходят нежелательные явления с персоналом, значит, где-то мы допускаем проколы. Что-то упускаем из вида.
Насколько я понял из открытой информации по Коммунарке, в этой больнице есть сверхчистая зона, где находится кабинет главного врача, ординаторские, где люди ходили без колпаков и масок, потому что это реально не надо.
Потом они заходили в шлюз, где их облачали в прекрасные защитные костюмы, потом они шли по палатам, а потом выходили в дальний шлюз и снимали костюмы.
Но я не видел, чтобы костюм, в котором врач контактировал с пациентом, перед снятием чем-то обрабатывался. А ведь на защитный костюм могли попасть продукты кашля пациентов.
Поэтому мне интересно узнать: как защищены пензенские врачи?
Как организовано пространство в Центре специализированных видов медицинской помощи?
Где врачи надевают и снимают защитные костюмы: в одном и том же помещении или в разных? Обрабатывают ли они костюмы перед снятием?
Помогает ли кто-то отработавшим смену медработникам снимать костюм? Потому что, когда ты сам снимаешь костюм, ты же его трясешь и можешь вдохнуть вирус.
Из какого материала сделаны защитные костюмы? Если это невлагостойкий материал, значит, мы не все риски учли.
Врачи, которые сейчас лечат пациентов с коронавирусом, они герои! Они настоящие молодцы! Вы не представляете, как вкалывают эти золотые люди.
И здесь возникает еще один вопрос, который упирается в деньги.
Если медперсонал, работающий с COVID-19, должен надевать вариант противочумного костюма – глухой комбинезон с защитой лица, – то самый тренированный человек вряд ли выдержит в нем больше 8 часов. А среди медработников таких нет.
Нагрузка на персонал становится, по сути, невыносимой. Потому что человек в костюме не может ни сесть, ни лечь, ни попить, ни поесть, ни сходить в туалет.
Это значит, что там, где раньше работала одна смена медперсонала, при соблюдении всех противоэпидемических мер должны работать минимум три. Как решает этот вопрос руководство больницы и области?
Есть ли у нас вообще резерв врачей, способных в случае необходимости заменить тех, кто будет инфицирован?
Что касается количества инфицированных в Пензе, думаю, нам сообщают достоверную информацию. Но хотелось бы еще знать, есть ли среди заболевших медперсонал, который контактировал с инфицированными пациентами.
Кроме того, для проведения эффективных противоэпидемических мероприятий очень важно своевременно, в нужном объеме и быстро проводить ПЦР-диагностику вирусов.
В России вроде бы начат выпуск тест-систем, которые будут использоваться для диагностики коронавируса. Результат якобы можно будет получить через 4 часа. Первые же зарубежные тест-системы позволяли получать результат через 12 часов или даже через сутки.
Поэтому я бы спросил у ответственных лиц, какие тест-системы ПЦР-диагностики используются в Пензе, как быстро можно получить результат, требуется ли подтверждать их в федеральных центрах и сколько на это уходит времени. Потому что от скорости получения результатов анализов зависит эффективность противоэпидемических мероприятий.
Еще один вопрос, который напрямую работает на эпидемическую ситуацию в нашем регионе, это лекарственное обеспечение. Говорят, что клиника обеспечена всеми необходимыми лекарствами.
А какие препараты используются в пензенском ЛПУ при лечении пациентов с коронавирусом? Какие из них доказали свою эффективность?
Насколько мне известно, в настоящий момент новый подвид COVID-19 до сих пор не изучен, не было времени на серьезные исследования эффективности существующих препаратов.
Есть информация, что для лечения коронавируса рассматриваются противовирусные препараты, которые применяются при лечении гепатитов и ВИЧ-инфекции. Но это тяжелые препараты, у них много побочных эффектов, а их эффективность достоверно не доказана.
Вроде бы была доказана эффективность некоторых препаратов от малярии.
Появились исследования, что может быть использован сложный и дорогостоящий препарат Куросурф, который восстанавливает выстилку легких.
Его применяют в лечении новорожденных детей с так называемой сурфактантной недостаточностью – когда внутренняя выстилка легких несовершенна и не позволяет им раскрыться. Куросурф – это порошок, он вдувается через дыхательное горло пациенту через термопластическую трубку.
Есть ли у нас эти препараты, и насколько они эффективны? Насколько эффективно показали себя интерфероны – препараты, которые непосредственно борются с вирусом.
Китайцы сообщали, что доказана высокая эффективность плазмы переболевших пациентов. В Пензе уже есть как минимум один переболевший пациент. Планируется ли использование этой технологии?
Я бы обратил внимание на еще один важный момент в организации борьбы с коронавирусом. Если у пациента с COVID-19 возникает тяжелая форма заболевания, то это требует серьезных форм поддерживающей терапии в отделениях реанимации с применением искусственной вентиляции легких. Потому что при такой патологии поражается внутренняя выстилка легких, которая отвечает за насыщение крови кислородом.
Но даже искусственная вентиляция легких является всего лишь методом поддержания пациента и вовсе не гарантирует благоприятный исход лечения.
ИВЛ может оказаться неэффективной, и тогда требуется редчайшая для Пензенской области технология – это экстракорпоральная мембранная оксигенация, или ЭКМО.
Суть ее состоит в том, что у пациента из крупной, например бедренной, артерии забирается кровь, перегоняется через мембрану аппарата, насыщается кислородом и возвращается в кровеносную систему пациента. По сути, это искусственные легкие.
Один аппарат ЭКМО есть в областной больнице им. Бурденко, есть ЭКМО и в Федеральном центре сердечно-сосудистой хирургии. Но и ЭКМО не гарантирует благоприятного исхода течения болезни.
Кроме того, и ЭКМО, И ИВЛ – это очень сложные технологии, которые предъявляют высочайшие требования как к самому оборудованию, так и к персоналу.
Александр Никишин, министр здравоохранения Пензенской области, заявил, что в регионе имеются порядка 400 аппаратов ИВЛ.
Нельзя просто арифметически считать аппараты ИВЛ в нашей области. Эти аппараты не простаивают. Их нельзя просто взять и перенести в инфекционную больницу. Это не решение проблемы.
Эти аппараты ИВЛ предназначаются для пациентов с другими патологиями, которые никуда не исчезли: с острой патологией живота, которую оперируют ежедневно, с инсультами, с инфарктами, с онкологией.
Мы перестанем спасать этих больных, чтобы спасать пациентов с коронавирусом?
Кроме того, некоторые из этих аппаратов устарели и даже могут нанести травму пациенту. Нужны современные аппараты ИВЛ, произведенные в XXI веке.
И это только ряд вопросов, на которые хотелось бы получить ответы. А без них трудно реально оценить, в какой степени наша область готова противостоять коронавирусу.
Подготовила
Марина МАНУЙЛОВА

Прочитано 1499 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту