Рынки Парижа: все для людей

A A A

Роман Абрамов, кандидат социологических наук, доцент НИУ Высшая школа экономики и внештатный автор «Улицы Московской», рассказывает об организации торговли в Париже, где ему довелось провести месяц по приглашению французских коллег.

parisЛюбое кино или очерк впечатлений о Париже неизбежно скатывается в банальности – рассказы о кофейнях, посещениях главных достопримечательностей, романтической атмосфере и красоте парижских бульваров. Мне не избежать этого и в данном очерке, поскольку Париж действительно так прекрасен и многолик, как его воспевают туристические гиды, кинематографисты, художники, поэты и писатели.
Однако мне посчастливилось провести в городе немного больше времени, чем обычному туристу, и находиться там с рабочей целью, то есть в какой-то мере побыть горожанином, которого, помимо архитектурных красот и музейных богатств, заботят повседневные вопросы быта, походов в обычные магазины и на рынки, поездки в общественном транспорте.   
Поэтому я хочу немного рассказать об организации торговли продуктами и некоторыми товарами во французской столице и по мере возможности буду сравнивать эту организацию с опытом жизни в Пензе и Москве.
Начну с того, где и как парижане покупают продукты повседневного спроса – овощи, фрукты, мясо, рыбу, море-продукты, сыры. Даже у жителей центральных округов французской столицы для этого есть масса возможностей.
Во-первых, по всему Парижу действует обширная и разветвленная сеть супермаркетов различных брендов (главным образом «Карфур» и «Моноприкс»). У них есть разные форматы: от больших магазинов в несколько этажей до небольших сити-форматов, которые обслуживают соседские кварталы. Даже в таком местном магазине выбор обычно намного больше, чем в любом российском дискаунтере, а качество продуктов несравнимо выше.
Для туриста наличие таких супермаркетов тоже полезно: стоимость пластиковой бутылки воды там раза в два дешевле, чем у уличных торговцев, а также можно купить всё для быстрого перекуса, если нет желания и средств идти в ресторан.

paris2
Даже сильно занятой человек может не беспокоиться, что останется без ужина: почти наверняка недалеко от дома он обнаружит какой-нибудь супермаркет со всем необходимым.
В Москве же после собянинской зачистки торговых павильонов стало трудно искать даже магазины с питьевой водой в бутылках, а в центре российской столицы в основном остались пафосные супермаркеты с сомнительным выбором продуктов, да и эти торговые точки нужно поискать.
У Пензы городские масштабы меньше. И поэтому здесь проще найти «Магнит» или «Пятерочку» в центре города, хотя ждать, что там отыщется, например, настоящий сыр, было бы наивно.
Во-вторых, почти в каждом квартале Парижа имеется овощная и фруктовая лавка, которую чаще всего держат переселенцы из Северной Африки или с Ближнего Востока. Ассортимент этих лавок разнообразен, все овощи и фрукты свежие, а владельцы дорожат своей репутацией: ведь у них складывается постоянный круг клиентов из числа жителей соседних домов. Если читатель помнит, такая лавка и ее работники появляются в известном фильме «Амели».
В Москве даже смешно подумать, чтобы где-то в центре города можно было бы найти подобные овощные лавки. Только кое-где в подмосковных городах, где не была реализована политика тотального сноса ларьков, подобный формат торговли сохранился и очень удобен.
Что касается Пензы, то здесь всё сильно зависит от района и добросовестности держателей соответствующих торговых точек.

paris4
В-третьих, очень популярны временные, но регулярные рынки, которые у нас принято называть фермерскими. Даже на таких крупных бульварах, как Распайль, два-три раза в неделю вдоль бульвара разворачивается до 50 временных палаток, в которых можно приобрести всё отличного качества и нередко по относительно доступной цене: от домашнего сыра, овощей до мяса и морепродуктов.
Парижане знают о месте и времени работы этих рынков и приходят туда за свежими продуктами с вместительными тележками на колесах, которые у нас считаются пенсионерскими. С такими тележками может быть и молодой менеджер и пожилая дама – никаких предубеждений. Почти в каждом микрорайоне есть такой рынок, и он востребован у жителей.
В Пензе имеют место быть временные сезонные ярмарки, но, кажется, таких регулярных рынков с фермерскими продуктами почти нет, исключая постоянно действующие. Впрочем, организация торговли на многих из них скорее напоминает о стихийной торговле где-нибудь в бедняцких районах Бангладеш, но не о европейском городе.
Таким примером ужаса неорганизованной торговли является ситуация вокруг ТЦ «Кагау». Летом пространство между остановкой и «Кагау» превращается в муравейник торговцев овощами и фруктами, которые раскладывают свой товар на ящиках и газетах. Здесь же проезжают машины, где-то на заднем фоне гремит музыка из шашлычной, и весь этот хаос не приносит удобства никому – ни покупателям, ни продавцам.
В Москве схожие с парижскими временные фермерские рынки районного масштаба активно работали при прошлом мэре столицы Лужкове, но нынешний мэр скорее заинтересован в процветании крупных торговых сетей, а поэтому их конкурентов не поощряет.
Теперь немного о других парижских рынках. Париж знаменит своими букинистами, чьи зеленые ящики размещены на парапетах набережной Сены, своими антикварами и блошиными рынками.
Как и в большинстве стран Европы, во Франции имеется богатая культура сохранения материальности прошлого: старые вещи, одежда, предметы обихода, старая мебель далеко не всегда попадают на свалку, но становятся объектом интереса коллекционеров и просто всех тех, кто хочет найти среди винтажа любопытные предметы интерьера или элементы одежды.
Самый крупный блошиный рынок «Сент Уан» расположен недалеко от станции метро «Porte de Clingancourt». Но, чтобы в него попасть, нужно пройти через торговые ряды, заполненные обычным новым ширпотребом – поддельными «брендовыми» сумками, джинсами, кроссовками.
Зато, оказавшись внутри блошиного рынка, посетитель вступает на территорию «доброй старой Франции», где дорогая изысканная мебель и картины XIX в. соседствуют с мелочами недавней жизни – игрушками и сувенирами 1950-70-х гг., старой медной мебельной фурнитурой, любовно очищенной и педантично классифицированной, афишами и обложками журналов разных лет, значками, старыми игрушками и бог весть еще чем.
В основном лавки на этом рынке держат профессиональные собиратели и продавцы винтажа и антиквариата, а цены нельзя назвать демократичными: ординарная медная дверная ручка середины ХХ в. может стоить 50-100 евро. Но, конечно, какие-то мелочи вполне доступны, а осмотр содержимого рынка – само по себе отдельное удовольствие.  

paris3
Такие профессиональные антикварные ярмарки периодически проходят и в других частях Парижа. Например, я застал подобную в районе площади Бастилии, и она оказалась также очень интересна для посещения.
Торговцы не выглядят примитивными перекупщиками, стремящимися назначить максимальную цену за любую «старинную вещь». Очевидно, мы имеем дело с профессиональной культурой работы с материальностью прошлого, когда у каждого продавца есть собственная специализация, понимание важности своей репутации и участие в профессиональном сообществе людей, увлеченных своим делом.
С другой стороны, есть и цивилизованный и масштабный спрос на такие вещи. Это не значит, что квартиры парижан переполнены антиквариатом, но значит, что время
от времени они идут на такой рынок и ищут там что-то особенное. И это само по себе захватывающее времяпрепровождение.
К тому же эти рынки – одна из важных туристических достопримечательностей города, и власти думают о том, чтобы эта культура торговли развивалась. На «Сент Уан» построены современные торговые галереи в постмодернистском духе, специально предназначенные для антикваров.
Наряду с такими профессиональными антикварными рынками, есть широкая практика районных и локальных блошиных рынков, обычно устраиваемых по субботам. Это то, что американцы называют гаражными распродажами.
На такие рынки приходят местные жители и продают там то, что им оказалось ненужным дома – настольные лампы и посуду, бытовую технику, одежду, журнальные и газетные подшивки, мебель и т. п.
Подобные рынки очень демократичны, и там действительно можно откопать, обнаружить и приобрести что-то очень ценное за гроши. К тому же эти рынки являются формой соседской коммуникации, своего рода местными праздниками, объединяющими жителей одного городка или квартала.
В Москве мода на антиквариат и винтаж довольно высока, но имеющиеся форматы торговли вряд ли подходят обычному человеку.
Имеется разрыв между пафосными антикварными салонами, куда сходятся столичные снобы (и где чаще всего втридорога перепродаются вещи, привезенные с европейских винтажных распродаж), и собственно блошиным рынком, который многократно менял свое местоположение и в целом представляет собой довольно жалкое зрелище: продавцы раскладывают свой товар прямо на земле, а покупатели пытаются что-то найти в этом хаосе.
К сожалению, демократичной, но цивилизованной формы организации блошиного рынка в Москве пока не найдено. Кажется петербургский блошиный рынок у метро «Удельная» преуспел намного больше: там есть и профессиональные торговцы, и обычные горожане, а к продаже предлагается много интересных вещей при неплохой организации торговой площадки.
Как с этим обстоят дела в Пензе, сейчас мне судить сложно. В мои подростковые годы работал аутентичный блошиный рынок на ул. Богданова по выходным, а потом его много раз переносили, и теперь он стал не столь заметен.
С российскими блошиными рынками есть и другая проблема: отсутствие внятной ценовой политики. Все торговцы слышали о якобы имеющемся буме спроса на винтаж, антиквариат и советскую ностальгию, а поэтому пытаются по спекулятивным ценам втюхать наивным покупателям любую безделушку.
Почти никто не дорожит репутацией и не стремится специализироваться на чем-то одном, например, на мебельной и советской оконной фурнитуре и стеклянных плафонах 1940-70-х гг., как это происходит в Париже.
Уровень и качество организации торговли, её удобство для продавцов и покупателей – немаловажный показатель экономической и социальной цивилизованности общества. В этом отношении парижские рынки и магазины в сравнении с нашими – показательный пример того, что у России еще есть ресурсы роста.
Не так давно в одном из номеров «Улицы Московской» я читал репортаж заседания, посвященного развитию туризма в Пензе и области, где высокопоставленные чиновники предлагали проекты один другого фантастичнее. Большинство чиновничьих инициатив выглядели как откровенное издевательство над здравым смыслом.
А между тем можно было просто задуматься – а что делать туристу в Пензе? Может быть, у нас есть действительно настоящая фермерская торговля или самобытный блошиный рынок? Этого ничего нет. И не предвидится. Вместо этого – утопическое проектантство, осуществляемое на деньги налогоплательщиков.     
Роман Абрамов,
кандидат социологических наук,
доцент НИУ Высшая школа экономики

Прочитано 686 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту