Памяти Виктора Канина

A A A

Неделю назад, 29 июня, скончался Виктор Иванович Кондрашкин, человек, к нашему общему стыду, уже мало кому известный. Хотя, справедливости ради, отмечу, что полвека назад не было в Пензе человека, который не слышал бы о нём.

kaninТогда, в год празднования 300-летия нашего города, вышла в свет небольшая книга «На тропе Батыевой» – первое художественное произведение об истории нашего города. Книга была принята пензяками с огромным интересом, пришлось вскоре даже выпускать её вторым и третьим изданиями. Повесть эту до сих пор изучают в пензенских школах по литературному краеведению.
А написал её В. Канин, именно под таким псевдонимом скрывался Виктор Иванович. Так он и подписывал всю свою жизнь свои повести, рассказы, статьи, заметки во многих газетах и литературных журналах.
Человек он был необычный. Прекрасно знал русскую историю, русскую литературу, поэзию Серебряного века. Обладал высочайшей грамотностью, прекрасно зная русский язык. Очень любил слово, печатное слово, книгу. Занимался краеведческими изысканиями, хорошо знал и помнил Пензу послевоенную. Был увлекательнейшим рассказчиком.
Лет двадцать назад мы в беседе подняли обсуждаемую тогда в городе тему о пензяках и пензенцах. И, к моему глубочайшему изумлению, он не только поддержал мою версию-теорию, но и на примерах своей жизни дал мне весомые доказательства моей правоты. А ещё и снабдил всё это цитатами из разных старинных фолиантов, тут же снятых с книжных полок.
Он был книжник. Из тех маститых пензенских книжников 60-х годов, которые меня тогда – из всех молодых собирателей – почему-то признали: Маликов, Трушин, Слицан, Валукин, Тюстин, Потапов, Савин, Годин, Лёвкин, Канин…
Почти ежедневно я встречал кого-то из них, роящихся в завалах старых книг и журналов в «Букинисте», в задней комнатке, где «царила» добрейшая Клара Ивановна Ситтель.
Виктор Иванович прожил, даже по меркам того сурового времени, жизнь далеко не лёгкую. Был необоснованно осуждён и сослан в лагеря.
Ему повезло, если можно так кощунственно сказать: с ним рядом находились многие их тех «политических», кого советская власть после 1945 г. расселила по дальневосточным лагерям.
Врагами эти люди никакими и быть не могли, в Советской России никогда не жили. После 1917 они уехали в Русскую Манчжурию, в Харбин, там существовала ещё та, старая Россия, а после войны с Японией их, как «врагов народа», и взяли. Были среди них кадровые офицеры императорской русской армии, профессора, учёные, художники…
Виктор Иванович о лагере говорить не любил, на расспросы отвечал скупо. А вот о людях этих вспоминал с какой-то любовью, тоской и восхищением.
Я тогда ещё понял, что всем, что он знает, он обязан этим людям. Это были его «университеты», ведь высшего образования у него не было, не сложилось в жизни… А таких «университетов», как у него, я мало у кого в своей жизни чувствовал при общении.
Был он человеком аскетичным. На вид маленький и худой, но в нём какая-то сила чувствовалась. Недаром говорят, что сильный – не тот, кто может себе многое позволить, а тот, кто может от много отказаться.
Наверное, самым большим счастьем для него была возможность сидеть за своим рабочим столом – изучать, писать, читать. Потому и не тратил времени на разные шумные праздники, встречи и общения. Потому кому-то он наверняка казался нелюдимым.
Правда, была у него обида на собратьев по перу, причиной которой стала простая человеческая зависть к нему. Но он не высказывал этой обиды никогда, я просто догадался сам и как-то спросил его.
Последнее время Виктор Иванович много болел. И вот он умер.
Казалось бы, что такого случилось в моей жизни? Мы ведь и так давно с ним не виделись. И как-то я обходился без нашего общения – работал, занимался своими книгами, тоже что-то писал, читал…
И вот он умер, и я чувствую, что что-то большое потерял. А просто я жил и знал, что рядом живёт такой прекрасный человек. И я могу в любой момент ему позвонить и приехать.
А теперь у меня этого не стало.

 

Прочитано 1398 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту