Материальная культура как критерий регионального патриотизма

A A A

Вторая статья в «Улице Московской» по результатам исследования о пензенском региональном патриотизме анализирует то, кому и как жители Сурского края приписывают основные заслуги в создании окружающей их материальной культурной среды.

Первое место в рейтинге исследования – у секретаря обкома Георга Мясникова. В послесталинском СССР региональная номенклатура стремилась продвинуть свои регионы, «оттягивая» на них из союзного бюджета максимально возможное количество средств.
Союзный центр прислушивался к мнению регионов. Из-за чего иногда между строящимися смежными предприятиями оказывались сотни километров расстояния. А транспортные расходы делали их продукцию дорогой и оттого неконкурентоспособной. Зато удавалось соблюсти баланс интересов региональной номенклатуры.
Для успешности решения экономических вопросов использовалась и региональная культурная политика, в развитии которой Георг Мясников необычайно преуспел, сумев обеспечить поддержку и всесоюзную известность ряду пензенских региональных изюминок. Среди них не только лермонтовские Тарханы, усадьба Белинского и музей Радищева, но и бренд «Золотой Петушок», служивший наглядным символом Пензы для клиентов советских спецраспределителей.
Достоинством Мясникова была готовность самому вникать во все вопросы и лично заниматься делами, которые многие руководители спешат передоверить помощникам. А изданный в 2008 г. в Москве дневник Георга Мясникова позволяет увидеть в нем человека, вышедшего за рамки роли партийного чиновника.
Например, он прекрасно осознавал последствия разрушения деревенской общины, изживания «народного канона» православной церкви и других основ русской национальной жизни. И рассматривал массовую работу по музеизации материальных памятников прошлого как средство построить на обломках, которые уже не собрать, новую версию национальной идеи, в основе которой будет региональный патриотизм.
«Пенза вернула меня в лоно русского народа. Москва – город-космополит, где чисто русское перемешалось с измызганным Западом, переплелось причудливо и грубо», – писал об этом Георг Мясников.
На 2 месте в рейтинге – Рафик Ибрагимов, генеральный директор компании «Термодом», крупнейшего регионального застройщика. На третьем – бывший губернатор Василий Бочкарев. В представлении многих пензенцев эти люди – образцы крепких хозяйственников.
Интересно, что в рейтинг не попали имеющие сравнимые заслуги перед Сурским краем Вячеслав Феофанов и Анатолий Ковлягин. При активном участии Феофанова центр Пензы обрел современный архитектурный облик, а в области созданы крупнейшие в союзных отраслях индустриальные объекты. А Анатолий Ковлягин – первый губернатор Пензенской области, избранный на всенародных выборах, под руководством которого область более стабильно в сравнении с некоторыми соседними регионами пережила 1990-е годы.
На 4 месте в рейтинге можно увидеть первого секретаря Льва Ермина, руководившего командой, обеспечившей Пензенской области в 1960–70 годы стремительный экономический взлет. Часть членов его уникального созвездия кадров в рейтинг попала, а другая часть, имеющая не меньше заслуг, не отразилась в народной памяти. Почему так?
«Странное впечатление об истории партии и даже истории нашей Родины. Вместо истории народа постоянно выдвигается история личности», – писал об этом свойстве исторической памяти Мясников.
В истории по-прежнему остаются имена руководителей проектов. Даже если без своих команд они никогда ничего не смогли бы сделать. Как не смог бы поставить никаких рекордов Алексей Стаханов без двух бригад, отгребавших вырубленный им уголь. А если знания о прошлом еще и фрагментарны, то и возникает ситуация, когда «здесь помню, а здесь – нет».
На 5 месте рейтинга – губернатор Пензенской губернии Николай Селиверстов, личная коллекция живописи и антиквариата которого положила начало Пензенской картинной галерее. А завещанные на рисовальную школу 500000 рублей дали начало Пензенскому художественному училищу.
Селиверстов стал девятым пензенским губернатором. И управлял губернией всего 5 лет.
А что же другие губернаторы? Неужели никто из них ничего не сделал для создания региональной материальной культуры? Например, Иван Кошко, в мемуарах «Воспоминания губернатора» написавший позже о Пензе немало теплых строк.
Или губернатор Александр Татищев, открывший в Пензе несколько учебных заведений, учительскую семинарию, классы и отделение Русского музыкального общества.
Или губернатор Лилиенфельд-Тоаль, при котором в Пензе был создан оригинальный архитектурный проект для здания Крестьянского поземельного банка, в котором сегодня располагается Пензенская картинная галерея.
Абсолютно все пензенские губернаторы что-то открывали, основывали, организовывали. Каждый из них был человеком, уже сполна послужившим родине и достойно вознагражденным ею за это.
А свою службу губернатором они рассматривали не столько как продолжение профессиональной карьеры за деньги, сколько как участие в общем деле правящего класса и общественное служение. В котором часто активная роль принадлежала и супруге губернатора, возглавлявшей различные попечительские общества и иные общественные объединения для привлечения средств на развитие материальной культуры региона.
Не на пустом месте возникли успехи пензенских партийных и советских руководителей. Неслучайно Пензенская область стала в 1941–1942 годах одним из регионов, куда эвакуировали предприятия с запада страны. Еще до 1917 г. в губернском и уездных центрах Пензенской губернии возникла сеть обучения различным ремесленным специальностям, благодаря которой в регионе существовало большое количество технически подготовленных людей, переучить которых для работы на современном оборудовании не составляло большого труда.
Потому и сопутствовал успех команде Льва Ермина. Ей было на кого опереться. Область за короткий срок стала кластером высокотехнологичного производства, работавшим в том числе на оборону и космос.
Пензенские специалисты обслуживали знаменитый советско-американский космический проект «Союз-Аполлон», участвовали в создании серии спутников, обеспечивших в 1970-е годы спутниковое телевещание на всей территории СССР, одновременно обслуживая советскую космическую разведку.
А успехи команды Льва Ермина в создании сети высокотехнологичных сельскохозяйственных комплексов вызывали обостренную ревность Михаила Горбачева, не сумевшего обеспечить сравнимые темпы роста в благодатном Ставропольском крае.
В рейтинге «Улицы Московской» много ныне живущих людей. И много тех, кто упомянут экспертами буквально один-два раза. Среди единожды упомянутых оказался, например, Сергей Башмаков, руководивший строительством железной дороги через Пензенскую губернию. А также Голицыны, Куракины и другие владельцы крупных пензенских имений, благодаря которым Пенза развивалась как дворянский город, в отличие от соседнего купеческого Саратова.
Интересно, что в представлении экспертов наши современники органично сосуществуют с людьми из прошлого. Для них важны не исторические обстоятельства, а ассоциация этих людей с конкретным символом пензенской материальной культуры.
А сами эти символы могут оказаться одновременно и результатом, и процессом по его достижению. Или просто ассоциироваться с должностью, занимаемой человеком, попавшим в рейтинг.
Исследование «Улицы Московской» показывает специфику исторических взглядов не только образованного класса Пензенской области, чьи представители выступали в роли экспертов. Можно предположить, что будь исследование проведено в среде людей, отличающихся по уровню образования и социального положения, конкретные персоналии в рейтинге оказались бы другими.
Но вот специфика взглядов и оценок осталась бы той же самой. И дело не в свойственной ей бессистемности, а в том, что эксперты даже не допускают мысли о том, что главный вклад в развитие материальной культуры региона внесли поколения их собственных предков. Как и предков всех жителей области. Без кого ни один из вошедших в рейтинг людей просто ничего не смог бы сделать. Будь иначе, формулировки роли выбранных персоналий оказались бы иными.
«Нищета и бесправие, кровь и муки – вот путь русского мужика, тащившего на своей шее Арсеньевых, Белинских, Тургеневых, Толстых. О мужике забыли. Лермонтовы, Белинские, Тургеневы, Толстые остались в истории на века. Но как бы они одни творили, не будь этого лапотного, задыхающегося в трудах русского мужика? Сколько бы таланта убавилось у господ, оставшихся голодными и холодными? Только очень стойкие, вроде Некрасова, пробивали себе дорогу через нищету и голод. Да и он, чуть пробился, остался вместе с мужиком в стихах, а в жизни плюнул на его невзгоды и закутил, загулял вместе с теми, кто веками сосал его [народа] кровь».
Эта запись из дневника Георга Мясникова, датированная 11 октября 1964 года, как никогда актуальна сегодня.
Для чего надо знать историю своего края, историю своих родителей?
Для понимания того, кто ты и в чем смысл твоего жизненного пути.
История – столь же практическая наука, как физика или химия. Только исторические эксперименты проходят не в лабораториях, а на улицах и площадях. Историк, рассказывая свое видение прошлого, фактически предлагает людям желаемый образ будущего.
История Сурского края, небольшой области в центре России, превратившейся в XX веке из оазиса русской дворянской культуры в регион с высокоразвитой индустриальной базой и эффективным сельским хозяйством, злободневна и поучительна.
Исследование «Улицы Московской» возвращает нас к истокам регионального патриотизма. Они – в истории людей, населявших область вчера и населяющих ее сегодня.
Хочется верить, что, изучив историю значимых персоналий региона, читатели «Улицы Московской» обратятся к истории своей собственной семьи. Хотя бы для того, чтобы вслед за Куприным заявить гордо: «И во мне течет пензенская кровь».

Владимир Дворянов, кандидат исторических наук
3 июля 2022 г.

Прочитано 678 раз

Поиск по сайту