×

Предупреждение

JUser: :_load: Не удалось загрузить пользователя с ID: 428

Откровения беженца

A A A

ukraine aВоенные действия на Украине закономерно привели к массовому исходу мирного населения из наиболее опасных районов страны. Кто-то спасается в относительно мирных областях внутри Украины, а кто-то едет в Россию. Семья Александра Березнёва сумела найти приют в Пензе, у своих родственников. О том, что сейчас происходит в их родной Макеевке, и о том, как Пенза встретила выходцев из Украины, для читателей «Улицы Московской» рассказывает сам Александр Березнёв.

– Расскажите немного о себе: кто Вы и откуда прибыли?
– Я – Александр Березнёв. Родился в Пензе, до 7 лет жил здесь. В 1980 г. мы уехали на Украину. У отца оставался здесь брат, но он умер. Сейчас мы приехали сюда к тете: больше в  России у нас родственников нет.
Приехал я с семьей: я, моя жена Оля, четверо наших детей – Дарья, 2 года, Марьяна, 5 лет, Иван, 9 лет и Андрей, 13 лет. А еще – мой папа.
Расскажите, как вы уезжали из Украины? Что побудило вас уехать?
– Мы выехали 26 июня, в последний день объявленного перемирия (которое, собственно, и не соблюдалось). А 28 числа мы уже приехали сюда.
Война была уже близко. Ведь Макеевка и Донецк – это как здесь Бессоновка и Пенза, города перетекают один в другой.
Порошенко тогда заявил, что на неделю прекращает боевые действия. И мы решили в этот промежуток проскочить. Потому что у нас в городе разговор уже идет о продовольственных карточках, воды тоже практически нет: по часам дают.
На всех предприятиях сказали, что надо очень быстро увозить детей. «Уезжайте, куда хотите, увольнять мы вас не будем, все понимаем», – вот такие разговоры идут.
Сейчас все бегут оттуда массово. Мы просто успели уехать, а уже сейчас массово закрываются все выезды. Мой товарищ, у него 2 детей, собирается выехать оттуда завтра в Саратов, но я не знаю, не завернут ли его.
– А до этого в Донецке было мирно?
– Нет. Аэропорт на севере Донецка – под Нацгвардией. Там постоянно были бои, страшно было. Трупы не давали убирать, они лежали неделями. Трупы служили приманкой, на подходе к ним работали снайперы.
С юга в Мариуполе тоже шли бои с Нацгвардией. Сейчас война идет еще и с запада, бои уже в пригороде Донецка.
– Как добирались до границы?
– Собрались быстро, где-то за 2 дня. Ехали двумя машинами.
А когда ехали, нас чуть не замела Нац-гвардия. Мы проезжали много их блокпостов, штук 5 или 6. На ukraineкаждом посту останавливали и проверяли.
Нам повезло. А по двум случаям, о которых я непосредственно знаю, людей останавливали, раздевали. Нацгвардейцы ищут на теле потертости от ремней, смазывают каким-то раствором руки, чтобы проверить наличие пороха. Так они выявляют тех, кто участвовал в боях. Те мои знакомые не принимали участия в боевых действиях, но их все равно не выпустили.
И так бывает в лучшем случае. А бывает, что людей увозят вместе с машиной. Куда – никто не знает.
– Национальная гвардия – что это вообще за люди?
– В основном – из так называемой самообороны майдана. А батальон «Азов» – это те, кто в Мариуполе, – там вообще одни отбросы. Все, кого не берут в обычные батальоны, типа «Донецка», попадают в «Азов». То есть это уголовники.
Все, кто нас останавливал, разговаривали на украинском языке. То есть люди с западной Украины.
– А Вы знаете украинский язык?
– Да, конечно.
Через какой город вы въезжали на территорию России?
– Если ехать от Макеевки в Пензу, то двигаться нужно практически по прямой. Но там были бои, и мы побоялись. Пришлось делать большой крюк, километров 500-600, объезжали Славянск и другие опасные районы. Ехали почти 2 дня, а могли бы доехать за день. В итоге въехали в Россию через Белгород.
На блокпостах – танки, вооруженные люди. Не понравится им что-то – выстрелят. И им ничего за это не будет. Подъезжаешь к посту и не знаешь, уедешь ты отсюда или нет.
Были ли проблемы при пересечении границы?
– Нет. Только очередь большая. Стояли 6 часов на украинской границе, и то это нам еще повезло – я попросил пограничников.
Сейчас все стало намного сложнее. Закрывают границы, хотят отрезать поток беженцев. Украинские власти говорят, что с беженцами убегают те, кто участвовал в боевых действиях. А во-вторых, они пытаются в принципе закрыть границу, чтобы из России туда ничего не шло.
В Белгороде мы переночевали. Хорошо, что нам на границе подсказали, куда обратиться. Мы просто долго были там с детьми, пограничники нас запомнили. Они подсказали – спасибо им – что можно переночевать в школе для глухонемых, где организован пункт приема беженцев со Славянска.
Правда, там нас сначала принимать не хотели. Но был дождь, страшная холодрыга. Я говорю: «Я никуда не уеду отсюда». 9 часов, вечер, дождь, в школе – один сторож. Повезло, он пустил нас.
Говорили, что сначала нам нужно было сходить в ФМС, зарегистрироваться там. Потом они, как я понимаю, сообщают милиции, сообщают санитарным службам, и только потом можно ехать в пункт размещения. Но нам-то нужно было только переночевать.
На какой срок вы планировали приехать в Россию?
– Нет такого срока. Чем быстрее мы уедем обратно, тем лучше. У папы и у меня там работа осталась. Там дом, квартира – там все. Там остались Олины родители, моя мама. И совсем нерадостно слышать, что там сейчас начнется. Будет ли куда возвращаться – неизвестно.
Насколько удачно удалось разместиться в Пензе?
– У моей тети трехкомнатная квартира. У них в семье трое, нас семеро. Вдесятером в одной квартире – сами понимаете.
Вещей мы взяли по минимуму, что поместилось. Взял сумку на девчонок, сумку на мальчишек, на жену, на отца. С собой взял компьютер: без него не могу работать, я же занимаюсь 3D-графикой.
Я не знал, на какой срок собирать вещи. Но хватит их до холодов: там только летняя одежда.
Дети, пока их кормят, переносят все нормально, хотя все уже давно хотят домой. С женой – хуже. Она очень плохо перенесла поездку, мы уже и в больнице были. Потому что это стресс, когда подъезжаешь к блокпосту с детьми, а до этого мы много раз видели и слышали, как машины расстреливали снайперы. Просто страшно.
С какими трудностями вы столкнулись в Пензе?
– 30 июня мы пошли в УФМС. Там нам сказали, что мы можем написать заявления на предоставление статуса беженца или статуса временного проживания. Они будут рассматриваться около 3 месяцев.
Сотрудница там 50 раз сказала, что работы нет, денег нет, ищите все сами. Мы спросили про лагеря, но там тоже для нас мест не оказалось.
Нас отослали в министерство труда. Там взяли наши данные, якобы для оказания помощи. Сказали, что позвонят. Прошла уже неделя, и никто пока не звонил.
Зато нам помогали обычные люди, уже 4 человека. Я думаю, наши контакты они нашли через минтруда. Еще нам сказали, что на ул. Кулакова, 1 собирают помощь, но  для отправки на Украину. Мы пошли туда, и там нам тоже помогли – продуктами, игрушками, теми же памперсами.
Вообще, я не знаю, как люди нас находят. Просто звонят мне на телефон. Или, буквально, заходим в аптеку. Там люди узнали, что мы беженцы, и тоже собрали для нас салфетки-памперсы.
Еще по Белгороду я слышал, что статус беженца сейчас не дают никому. Вроде бы этот статус накладывает на Россию какие-то обязательства, которые в Пензе, скажем, могут и не обеспечить.
Беженец – это только для политических деятелей. А людям дают в основном статус временного проживания. А дальше – ищи сам что жилье, что работу.
И нас напугали, что оформление статуса может выйти до 7000 рублей на каждого. Не знаю, насколько это правда, это надо еще проверять. Но если правда, то получается замкнутый круг. Ведь я-то еще не работаю, а мне нужно выложить кучу денег за оформление статуса. А без статуса я не могу работать.
В чем сейчас нуждаетесь более всего?
– В основном – это жилье и работа.
Денег мы, конечно, взяли с собой. Однако на Украине цены в 2 раза меньше, но и зарплаты в 2 раза меньше. Мы приехали с той зарплатой сюда, а здесь-то цены высокие. Не знаю, насколько наших денег хватит.
Рабочие в Пензе, как я слышал, нужны скорее в строительной сфере. Но я не строитель. Я пробовал искать работу по специальности, ходил в одну фирму, но там мне сказали, что, может быть, месяца через полтора-два позвонят.
А с жильем здесь вообще туго. Есть люди, которые хотят помочь. Одна девочка говорила, что может частично оплачивать нам аренду квартиру: по 5000 руб. в месяц. Но это все предлагают обычные люди.
Что вы можете посоветовать новоприбывшим украинцам, приехавшим  в Пензу? Куда им нужно обращаться в первую очередь, какие документы готовить?
– Я бы вообще не рекомендовал ехать в Пензу.
Как нам объяснили, если в Белгород и Ростов выделяют какие-то деньги и там есть специальная программа для беженцев, то в Пензе таких денег не выделяют.
Хотя по телевизору вроде бы кто-то из администрации говорил: деньги есть, работу найдем, помощь окажем, лагеря для размещения есть. А на самом деле, когда я спрашивал, мне отвечали: ни работы, ни жилья.
Вы поддерживаете связь с родственниками в Макеевке?
– Каждый день общаюсь по скайпу. Ситуация ухудшается с каждым днем. «Укропы» хотят все закрыть, чтобы вообще никто из Донецка не выезжал. Мы их называем «укропами», а они нас «ватниками» и «колорадами».
Вы родились в Пензе, в России, большую часть жизни прожили на Украине, сейчас ваш дом находится на территории Донецкой Народной Республики? Кем себя ощущаете сегодня? Кто Вы?
– Честно говоря, мы даже сами не понимаем.
А Донецкой Республики как таковой не существует. Чтобы сказать точно, что она есть, нужно, чтобы вся республика как-то контролировалась. А контроль есть только в Донецке и в Луганске, да и то с трудом. Чуть за пределами городов – непонятно что.
Как должна измениться ситуация, чтобы вы смогли вернуться домой?
– По крайней мере, военные действия должны прекратиться, армия должна отойти. Но ситуация может измениться и в худшую сторону, чего бы мне, конечно, не хотелось.  
По вашим ощущениям, чего на самом деле хотят жители Донецка и Луганска?
– Когда тебя бомбят, ненависть к Украине растет с каждым днем. Когда в Славянске все только начиналось, там было человек 30-50 бойцов. А когда город начали бомбить, весь Славянск, 90% мужского населения, пришел в ополчение.
В Донецке все было вяло, но сейчас начнут бомбить – и восстанет весь Донецк. Ненависть к тем, кто приходит убивать, растет с каждым днем.
На данный момент процентов 50 жителей Донецка – четко против Украины. Еще 25%  – ни туда, ни сюда не хотят, им просто надоела война. И еще 25% – за едину Украину. Но, когда начнут бомбить, еще раз говорю, процент быстро поменяется.

Прочитано 2095 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту