Самое читаемое в номере

Как рождалась Красная Армия: архивы против мифов

A A A

Рассказывает обозреватель «Улицы Московской» Юрий Ган.

День защитника Отечества уходит корнями в праздник, посвященный дню рождения Красной Армии. Сам факт рождения Рабоче-Крестьянской Красной Армии, или РККА, за долгие советские годы оброс таким количеством мифов, что зачастую трудно разобраться, где правда, а где ложь.
Что нам обычно рассказывали? В октябре 1917 г. в России произошла социалистическая революция, которая смела старый царский режим. Заодно в небытие ушла и царская армия.
А вместо нее с чистого листа большевики создали великолепную, непохожую ни на что, армию чисто из рабочих и крестьян, спаянную самодисциплиной, основанной на массовой поддержке красноармейцами идей коммунизма. Ею руководили талантливые самородки из тех же рабочих и крестьян, которые разгромили белых (то есть бывших царских) генералов.
Кто не помнит красных полководцев Чапаева, Ворошилова, Буденного! Тем самым РККА продемонстрировала, что армия, созданная на базе самого передового учения Маркса и Энгельса, намного боеспособнее, чем дореволюционная армия.
А вот ответ на вопрос, кому принадлежит заслуга создания новой армии, зависел от конъюнктуры: пока был жив Сталин, все знали, что это его заслуга (естественно вместе с Лениным), когда же он отошел в мир иной, все вдруг осознали, что это заслуга только лишь товарища Ленина.
А что же было на самом деле?
Когда большевики пришли к власти, им досталась огромная армия: в действующей армии числилось 6,4 млн чел., в запасных тыловых полках – еще свыше 1,3 млн человек. Правда, эта армия в процессе демократизации летом-осенью 1917 г. полуразложилась и совершенно не хотела воевать.
В армии отсутствовало единоначалие, так как огромную власть получили солдатские комитеты, в которых главную роль играли унтер-офицеры. Дорвавшись до власти, они начали смещать неугодных им командиров (всего было смещено 374 генерала). Многие полки отказывались идти в наступление, расцвело дезертирство.
В общем, не большевики разложили армию, а Временное правительство, его комиссары, лидеры партий эсеров и меньшевиков. Большевики лишь воспользовались этим. Осенью 1917 г., обещая солдатам быстрый мир и землю, они легко пришли к власти.
Захватив власть, Ленин, вопреки традиционной точке зрения, отнюдь не собирался разгонять старую армию. Он поставил совершенно другую задачу: взять старую армию под контроль большевиков, заставить армию подчиняться Советской власти.
Сделать это большевики решили двумя способами: с одной стороны, продолжить политику демократизации армии, чтобы окончательно привлечь на свою сторону солдат и матросов, не желавших воевать, с другой стороны, использовать демократизацию для передачи управления войсками в руки большевиков.
Вначале большевики, посылая сотни своих комиссаров, взяли под контроль солдатские комитеты. Одновременно повсеместно большевики создавали так называемые военно-революционные комитеты (ВРК), которые брали всю полноту власти в армии в свои руки. Народными комиссарами по военным и морским делам (то есть министрами) стали пламенные большевики – бывший подпоручик В. А. Антонов-Овсеенко, матрос П. Е. Дыбенко и прапорщик Н. В. Крыленко. Верховным главнокомандующим стал Н. В. Крыленко.
Таким образом, в течение месяца унтер-офицеры – большевики полностью взяли под контроль верховное руководство армией. Идея, что «каждая кухарка может управлять государством» воплощалась в жизнь.
Теперь ничего не мешало полностью взять под контроль солдатские комитеты в армейских частях. Для этого нужно было дальше ублажать солдат.
16 декабря 1917 г. были изданы два декрета Советской власти: декрет об уравнении всех военнослужащих в правах (отмена всех чинов и воинских званий со снятием всех знаков отличия, включая погоны) и декрет об организации власти в армии.
По последнему декрету вся полнота командования в частях переходила в руки солдатских комитетов. Кроме этого, вводилась выборность командного состава снизу доверху: командиры вплоть до полков выбирались на солдатских собраниях соответствующих частей, а вышестоящие командиры, вплоть до главнокомандующего включительно, выбирались на дивизионных, армейских и фронтовых съездах солдатских комитетов.
А так как в армии солдатские комитеты уже контролировались большевиками (как писалось в отчете Наркомвоенмора, «в короткий срок на фронте не было комитетов, имеющих в своем составе менее 75% большевиков»), избрать нужных командиров было делом техники.
Так, в конце 1917 г. – начале 1918 г. среди 25 командующих армиями и фронтами большевиков было 11 человек, левых эсеров (союзников большевиков) – 4 человека. Первая задача была выполнена – старая армия оказалась под контролем партии большевиков.
Но армию большевики брали под контроль не для того, чтобы ее разогнать, а для того, чтобы использовать по назначению. Поэтому теперь на первый план выходил вопрос о боеготовности армии, тем более что начавшиеся переговоры о мире повергли большевиков в шок: немцы фактически потребовали отторжения Польши и Прибалтики.
Как такое подписывать?
Но при этом большевики обещали демобилизацию армии. Отказаться от нее было смертельно опасным для большевиков, поэтому в декабре шла массовая демобилизация 15 возрастов.
В этой ситуации Ленина мучил вопрос: сможет ли армия, находящаяся в стадии сокращения, отразить наступление немцев в случае неподписания мира? Но одно дело – вручить командование армией дилетантам, а другое дело – профессионально руководить ею и снабжать армию всем необходимым.
Хорошие большевики, но совершенно бездарные унтер-офицеры с задачей явно не справлялись. В конце января 1918 г. Н. В.Крыленко красноречиво описывал Ленину состояние армии: «Изголодавшиеся массы бегут и, движимые разрушительным инстинктом, заливают не раз погромами в поисках недостающих денежных знаков и хлеба местности прифронтовой полосы… Армия оказывается неспособной больше даже стоять на позиции. Фронта практически нет».
Как вспоминал позднее Троцкий, «окопы были пусты». Лидерам большевиков было очевидно, что им нужна новая армия. Но какая?
То, что она должна быть классовой (состоять только из рабочих и беднейших крестьян), у большевиков было полное единодушие.
По поводу организационных основ новой армии у большевиков тоже сомнений не было: начитавшись Маркса, Ленин еще летом 1917 г. написал работу «Государство и революция», в которой изложил теорию «вооруженного народа».
Суть ее такова. Регулярная армия и полиция заменяются всеобщим вооружением народа. Порядок охраняют сами граждане, патрулирующие по очереди район своего проживания. В случае внешней угрозы те же граждане объединяются в отряды и вместе отражают внешнего врага.
Военное обучение граждане проходят по выходным или после работы, поэтому единственными военными профессионалами в стране остаются лишь военные инструкторы. Вместо принудительной дисциплины старой армии в новой будет сознательная дисциплина. Командиры выбираются.
Таким образом, воодушевленные коммунистическими идеями отряды сознательных пролетариев, сплоченных товарищеской дисциплиной, станут вооруженной опорой власти большевиков.
По сути, это означало формирование армии по милиционной системе: все мужчины проходят военную подготовку в той местности, в которой проживают. В случае войны сразу формируются территориальные дивизии.
Опыт создания чего-то такого у большевиков уже был: создание отрядов Красной гвардии из вооруженных рабочих на фабриках. К январю 1918 г. они насчитывали около 300 тыс. человек более чем в 100 городах. Больше всего их было в Москве и Петрограде, но нужно понимать, что кроме убежденных коммунистов среди красногвардейцев было очень много безработных, которые записались в Красную гвардию чисто из-за зарплаты и пайка.
В общем, большевики решили создать чисто классовую пролетарскую армию на добровольческих началах, и 15 января 1918 г. был издан декрет о создании РККА. Но армия создавалась не с чистого листа.
На самом деле Ленин решил пойти по пути реорганизации старой армии: было решено убедить еще не разбежавшиеся армейские части добровольно записываться в Красную Армию (хорошо, если сразу целыми подразделениями), разбавляя их красногвардейцами из рабочих. Так, в указании Наркомвоена от 5 апреля 1918 г. прямо говорилось: «Ликвидация старых частей преемственно должна переходить в создание красноармейских отрядов».
В январе 1918 г. развернулась запись добровольцев в РККА, но неожиданно для Ленина, Подвойского и Крыленко, витавших в облаках коммунистических грез, процесс не оправдал надежд: к концу февраля 1918 г. на всех фронтах в РККА записалось всего лишь около 60 тыс. солдат.
Зная, что только на Северном фронте насчитывалось 900 тыс. солдат, ясно, что солдаты служить в Красной Армии не желали. Все это ярко проявилось в дни февральского наступления немцев на Петроград после провала переговоров о мире.
Заявив 21 февраля на заседании Петроградского Совета о том, что «многие воинские части стихийно отходят, не оказывая сопротивления», главком Крыленко приказал срочно набирать добровольцев в тыловых частях для отправки на фронт, так как «социалистическое отечество – в опасности».
Результат: Измайловский полк дал 100 добровольцев, Финляндский – 60, Павловский – 49, больше всех дал 6-й латышский – 200 человек. А вот командир 3-го стрелкового полка доложил, что «добровольцев не оказалось ни одного человека».
Тогда член комитета обороны Петрограда Н. И. Подвойский потребовал среди рабочих «кликнуть клич на героев, и такие, несомненно, найдутся». Еще тот мечтатель!
Как отмечал учетный отдел Всероссийской коллегии по формированию РККА, в Василеостровском районе Петрограда «наблюдается уход из рядов Красной гвардии после объявления о возможности перехода Гвардии в Армию», а в Обуховском районе «узнав о мобилизации, половина Красной гвардии сдала оружие и разошлась». И то правда: одно дело – голосовать на многочисленных собраниях за патриотические резолюции (типа «революция в опасности»), и совсем другое, когда надо реально уйти от семьи и повоевать.
Если подвести итог добровольческой компании, то результат таков: к 1 апреля 1918 г. по всей стране в РККА записалось всего 114 тыс. 678 добровольцев. Больше всего – в промышленных районах: там было много безработных, а армия давала еду и одежду.
В июне Троцкий признал, что надежда на добровольцев оправдалась «только на треть», при этом в армию проникло «много элемента негодного, хулиганов, лодырей, отбросов». Это было правдой.
Так, в архивах хранится отчет Воронежского губернского военкомата от 3 июня 1918 г., в котором говорится, что добровольческие части «настолько разнузданы и деморализованы, что беспрерывно приходится одну часть переформировывать за другой». Верно заметил товарищ Сталин, выступая на VIII съезде РКП(б) в феврале 1918 года: «непролетарские элементы, составляющие большинство нашей армии, драться добровольно за коммунизм не хотят».
В общем, 24 февраля немцы без боя взяли Псков (солдаты в панике разбежались), а 3 марта – Нарву (отряд красноармейцев-матросов во главе с самим народным комиссаром П. Дыбенко позорно бежал аж до Гатчины, за что Дыбенко был снят с поста и отдан под суд). Что-то у унтер-офицеров с отрядами вооруженного народа воевать против регулярной немецкой армии не получалось.
В результате Ленин и компания бежали из Петрограда в Москву (с этого момента она опять столица нашей Родины), а 5 марта был подписан «похабный» мир с Германией.
Но тут новая напасть. Не все граждане России были согласны на захват власти большевиками, поэтому с весны 1918 г. начинается Гражданская война. Ленин и Троцкий осознали, что без привлечения военных специалистов из царских офицеров и генералов победы не одержать. Троцкий утверждал, что это он подбросил эту идею Ленину. Тот сомневался («а вдруг продадут?»), но решили к каждому командиру из бывших приставить по два комиссара из большевиков.
3 марта 1918 г. был создан Высший военный совет во главе с генералом М. Д. Бонч-Бруевичем и двумя комиссарами. «Выдающиеся» полководцы Подвойский и Крыленко выступили категорически против привлечения царских генералов в РККА, но Ленин был последователен: 9 марта оба были сняты с постов наркомов по военным делам как «скомпрометировавших» работу наркомата, а единственным наркомом по военным делам был назначен Л. Д.Троцкий.
Троцкий взял курс на создание РККА как регулярной кадровой армии с активным привлечением к ее созданию царских офицеров и генералов. В мае 1918 г. был создан Всероссийский Главный Штаб во главе с генерал-лейтенантом Н. Н. Стоговым (был начальником штаба у знаменитого Брусилова) и центр управления снабжениями во главе с генералом А. А. Маниковским. Все управления и отделы Штаба возглавили царские офицеры, генералы стали командующими фронтами.
Но возле каждого – обязательно два комиссара, «блюстителей высших интересов революции и социализма». В сентябре 1918 г. высшим органом управления армии стал Реввоенсовет во главе с Троцким, а главнокомандующим РККА стал царский полковник И. И. Вацетис.
Одновременно в РККА была отменена выборность командиров, резко ужесточалась дисциплина (в историю вошли знаменитые децимации Троцкого, то есть расстрелы каждого десятого).
В общем, когда жареный петух клюнул большевиков в одно место, сразу вспомнили обо всех атрибутах царской армии. А главным организатором массовой Красной Армии был Троцкий.
Однако надо понимать, что у большевиков идеализация революционности простого народа так и не была изжита. Поэтому периодически они прибегали к компаниям по набору очередных добровольцев в армию.
Как правило, они давали совершенно не те результаты, на которые рассчитывали большевики, поэтому на практике они часто превращались в добровольно-принудительные. Так, в мае 1918 г. в ряде уездов Уфимской и Вятской губерний местные Советы установили норму – по 10-25 добровольцев от волости, в Вологодской губернии – по 10, в Ставропольской – по 5 человек с деревни.
Дело доходило чуть ли не до рекрутской системы времен Петра I. Так, Юрьевский волостной Совет Саратовской губернии обязал сельсоветы в случае отсутствия добровольцев формировать боевые дружины по жребию – со 100 жителей один человек. Во время добровольческих кампаний в городах к рабочим, отказывающимся идти в армию, применяли санкции: от печатания списков отказников в газетах до увольнения с фабрики.
Отдельная история – формирование с ноября 1918 г. так называемых образцовых полков деревенской бедноты по решению VI Всероссийского съезда Советов, поддержавшего почин комитетов бедноты Северной области о наборе 2 добровольцев от каждого комбеда.
По расчетам это должно было дать 280 тыс. бойцов, а в итоге получили около 25 тысяч. При этом часть из них дезертировала (так, из первых призванных 1468 комбедовцев Петроградской губернии сбежали 255 (17,4%)).
Ну и не без знаменитого «хотели как лучше, а получилось как всегда». Так, 7 декабря Петрозаводский окружной комитет партии сообщил, что «многие комитеты бедноты смотрят на эти полки как на бывшие арестантские роты и посылают туда своих врагов, так что неблагожелательного элемента в полках получается известная доля».
Так же проходила и так называемая «волостная мобилизация», объявленная решением Политбюро ЦК РКП(б) в апреле 1919 г. (каждая волость должна была набрать 10-20 красноармейцев из «наиболее надежных людей»). Для агитации среди крестьян во все губернии были отправлены ответственные уполномоченные ЦК, а также слушатели партийных школ.
Но так как крестьянство отреагировало на пламенные речи отрицательно, то партийные товарищи повсеместно ввели метод жеребьевки: на волостных сходах выбирали «добровольцев» числом в три раза больше нужного, а потом из них по жребию отправляли в армию необходимую треть.
И что это дало? Всего 24 тыс. 364 человека, т. е. 17% от того количества, которое запланировали. Да и настоящих добровольцев среди них было немного. Так, в Самарской губернии из 1923 призванных «волостников» добровольцев было всего 112 (6%). Ну и как водится в таких случаях, около 5% «волостников» дезертировали.
Ну ладно крестьяне. А как же рабочие, которые якобы поголовно обожали Советскую власть? Да также. Всероссийское объединение рабочих профсоюзов (ВЦСПС) объявило в 1919 г. добровольческий набор в 10% от числа членов профсоюзов, которых было свыше 3 млн человек. Результат плачевен: записалось 12 тыс. 573 чел., причем, сколько из них было настоящих добровольцев, неизвестно.
И в 1920 г., во время войны с Польшей, прибегали к добровольческой кампании. И хотя в это время набор проходил намного лучше, чем раньше (все-таки внешний враг), не обошлось без сбоев. Так, политотдел Вятского военкомата в мае 1920 г. провел 211 митингов и 119 собраний, а записалось 135 добровольцев.
Единственно удачным примером добровольческого призыва являлось создание интернациональных частей. Всего в 1918-1920 гг. было образовано на добровольческой основе свыше 370 интернациональных частей, насчитывающих 250-300 тыс. венгров, китайцев, поляков, чехословаков, финнов и т. д.
Подведем итог. Несмотря на многочисленные кампании по набору добровольцев, к 1 ноября 1920 г. в РККА таких бойцов в личном составе было всего 16,6% (свыше 300 тыс. человек). Будем считать, что это и есть та доля в Красной Армии, которая сознательно защищала Советскую власть.
Получается, что основным способом комплектования Красной Армии в годы Гражданской войны была старорежимная принудительная мобилизация, т. е. большевики заставляли воевать за свои идеалы из-под палки. Принудительные мобилизации начались с июня 1918 г. Призыву подлежали граждане 13 возрастов.
К декабрю 1919 г. было мобилизовано 2456730 солдат и 237409 чел. на командные должности. Но бойцов все равно не хватало. В мае 1919 г. объявили набор 19-летних, а в августе – 18-летних. За сентябрь-декабрь 1920 г. РККА получила почти миллион новобранцев! Рабоче-крестьянская армия на деле стала крестьянской: на август 1920 г. крестьян в РККА было 74,7%, а рабочих – всего 14,9%.
Однако рост мобилизации не означал триумфального шествия в изменении сознания крестьянства, так как одновременно росло дезертирство и уклонение от службы. Так, весной 1919 г. уклонение приобрело поистине массовый характер: в мае в Воронежской, Курской, Орловской, Рязанской губернии уклонялось от службы до 75 и даже 90% призываемых. К лету по всей стране таковых было свыше 750 тыс. чел. (22%).
Одновременно в мае-декабре 1919 г. из частей и по пути следования на фронт дезертировали еще 210 тыс. чел. В общем, крестьянство воевать отнюдь не желало.
Терпеть такое Советская власть не могла, и по стране постоянно проводились облавы с целью поимки дезертиров. В среднем ежемесячно в 1919 – первой половине 1920 г. вылавливалось до 180 тыс. дезертиров. С апреля 1919 по июль 1920 г. по всей стране было задержано около 4 млн дезертиров (правда, включая и добровольно сдавшихся, которых было чуть больше половины).
Не нужно забывать и о том, что Красная Армия пополнялась и из других источников, кроме всеобщей мобилизации и добровольчества.
Одним из них являлся переход белогвардейцев на сторону красных. В январе 1920 г. под Красноярском добровольно сдались в плен 60 тыс. колчаковцев; к марту 1920 г. сдались 95 тыс. деникинцев; в октябре – 20 тыс. врангелевцев.
Другой немаловажный вопрос – это командный состав Красной Армии. Если опираться только на названия улиц наших населенных пунктов, то выходит, что победу в Гражданской войне одержали В. И.Чапаев, С. М. Буденный, К. Е. Ворошилов, М. В. Фрунзе и иже с ними.
Судя по всему, это были действительно талантливые люди, но это были выдающиеся атаманы, а не военачальники, харизматические вожаки из народа, которых трудно представить за бумажной кропотливой штабной работой, на которой, собственно, и строится нормальный боевой процесс.
Именно в штабах детально прорабатываются планы операций, там проводится скучнейшая, но важнейшая работа по снабжению армии всем необходимым. Но о штабистах на заре рождения Красной Армии в советское время ничего практически не говорили, так как это было неполиткорректно: там сидели офицеры и генералы царской армии.
Попав в труднейшую ситуацию, большевикам ничего не оставалось, как с лета 1918 г. начать принудительную мобилизацию офицеров старой армии. Кто-то же должен реально руководить войсками, а не скакать с шашкой наголо или бежать с наганом в руке впереди бойцов.
Понятно, что не все хотели служить новой армии – перебежчиков к белым было много. Но, как уже говорилось, для контроля над ними создали институт военных комиссаров.
И это была жизненно важная для большевиков мера. Дело в том, что без комиссаров развращенная революцией красноармейская масса просто не приняла бы бывших офицеров. А это означало бы однозначное поражение красных в Гражданской войне. Комиссары, не доверяя военспецам, по долгу службы должны были поддерживать их авторитет среди красноармейцев.
Ведь именно на бывших царских офицеров и генералов легла вся техническая работа по формированию Красной Армии. По подсчетам А. Г. Кавтарадзе, они составляли 85% командующих фронтами, 100% начальников фронтовых штабов, 82% командующих армиями, 91% начальников армейских штабов, 70% командиров дивизий, свыше 50% начальников штабов дивизий, свыше 90% преподавателей военных училищ (они подготовили 28 тыс. красных командиров).
По разным оценкам, в Красной Армии в годы Гражданской войны служило от 41 до 75 тыс. бывших офицеров и генералов царской армии, включая 700 офицеров Генерального штаба царских времен. Они сыграли важнейшую роль в создании Красной Армии, и благодаря им она сохранила преемственность от старой русской армии. Именно они подготовили победы красных в Гражданской войне.
Так, весь 1919 год командующими Восточным фронтом, который разгромил Колчака, были бывшие офицеры и генералы царской армии Вацетис, Каменев, Самойло, Лебедев, Ольдерогге. Все это время штаб Восточного фронта управлялся исключительно офицерами царского Генштаба Соллогубом, Тарасовым, Майгуром, Межениновым.
Но советская пропаганда победителем Колчака объявила только «самоучку» большевика Фрунзе, командующего Южной группой войск, а также Тухачевского, командующего 1-й армией.
Но никто не знает, что начальником штаба у поручика Тухачевского все это время был подполковник Генштаба Ф. П. Шафалович. Начальником штаба у Фрунзе все время был генерал Ф. Новицкий, бывший профессор Военной Академии. Но кто знает их имена?
Победителями Деникина на Юге России советская пропаганда объявила вахмистра С. М. Буденного и «самоучку» К. Е. Ворошилова.
Но в самый разгар боев летом-осенью 1919 г. командующим Южным фронтом был генерал В. Н. Егорьев, который затем стал главным помощником нового командующего фронтом полковника-коммуниста А. И. Егорова, а начальником штаба фронта с июня 1919 г. по январь 1920 г. были генштабисты Н. В. Пневский и Н. Н. Петин. Им и принадлежит главная заслуга в разгроме Деникина, но кто об этом знает?
Весной 1920 г. сам Ленин признал, что без военспецов не было бы ни Красной Армии, ни ее побед.

Юрий Ган, учитель истории, ст. Динская Краснодарского края

Прочитано 570 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту