Нужен ли российской экономике человеческий капитал? Десять сомнений

A A A

Такой заголовок был у одного из самых интересных выступлений на состоявшемся в феврале этого года Красноярском экономическом форуме – научного доклада известного русского экономиста, кандидата экономических наук, профессора Высшей школы экономики, старшего научного сотрудника Института социологии РАН Владимира Гимпельсона.
Обзор основных идей доклада подготовил Михаил Зелёв.


«Сутью экономической политики в России, – отметил В. Гимпельсон, – всё чаще становится ожидание очередного «чуда», а не готовность и способность к последовательным и осмысленным действиям, направленным на повышение эффективности.
В 1990-е годы мы ждали «чуда» от приватизации, но проводили её крайне неудачно.
В «тучные» 2000-е уже видели себя энергетической сверхдержавой, прозевав при этом основные технологические революции в мировой энергетике.
После присоединения Крыма придумали «чудо импортозамещения», игнорируя, что в мировой экономической истории это понятие ассоциируется с чередой экономических провалов.
Сейчас набирает популярность новая мантра: нас спасёт человеческий капитал!..
Но «чудеса» в экономике случаются только тогда, когда они основаны на трезвом расчёте, разумной и последовательной политике и реальных действиях, причём не всегда популярных у избирателей».
Учёный обращает внимание на то, что в современной России обсуждение проблем накопления человеческого капитала всегда сводится к разговору о ситуации в образовании, то есть господствует взгляд на этот вопрос со стороны предложения. Это не вполне верно.
Система образования – всего лишь производная от структуры народного хозяйства, удовлетворяющая его спрос на кадры. Всё, что происходит в образовании, это следствие сложившегося спроса на высококвалифицированные кадры (человеческий капитал), точнее, его отсутствия.
Сколь бы совершенной ни была система образования, выпущенные ею кадры просто деградируют, если не найдут адекватного применения в экономике.
Поэтому правильнее начинать изучение проблемы человеческого капитала с ответа на вопрос, а есть ли серьёзный спрос на него в нашей экспортно-сырьевой экономике.
Докладчик приводит 10 доводов в пользу того, что такой спрос отсутствует.
1. Особенности структуры занятости.
В сырьевой России наблюдается быстрая примитивизация структуры занятости. Примерно в 2006-2007 годах главным отраслевым работодателем стала торговля, оттеснив с этой позиции обрабатывающую промышленность.
В 2000 г. в торговле работало около 15% рабочей силы, сейчас – около 21%. В обрабатывающей промышленности в 2000 г. работало около 20% рабочей силы, сейчас – менее 15%.
На долю высоко- и среднетехнологичных промышленных производств сейчас в России приходится всего 4-5% общей занятости.
В 2005 г. в относительно высокотехнологичном секторе – производстве электрооборудования, электронного и оптического оборудования – было занято около 780 тыс. работников, в 2016 г. – лишь около 630 тыс. (сокращение на 20% за 11 лет).
В розничной же торговле (без торговли автомобилями) в 2005 г. было занято 584 тыс. человек, сейчас – 1,4 млн человек (рост в 2,4 раза). Это означает огромный сдвиг в структуре спроса на знания и навыки.


2. Структура профессий.
Почти половина совокупного (и реализованного) спроса на труд в современной России сосредоточена всего в 27 профессиях. При этом среди них нет ни одной, которая бы напрямую ассоциировалась с научно-техническим прогрессом.
С большим отрывом ведут две профессии: водители легковых автомобилей (более 7% всей занятости) и продавцы магазинов и палаток (около 7%).
Среди продавцов магазинов 14% имеют высшее образование, а 26% – среднее специальное. Такое же распределение наблюдается среди охранников, которых в стране насчитывается почти 1,3 млн. А им достаточно иметь среднее образование.
На профессии, где требуется высшее естественное или инженерное образование, приходится всего 5,1% общей занятости (т. е. их в сумме меньше, чем продавцов).


3. Показатели создания рабочих мест.
Они отражают скорость замещения старых рабочих мест новыми, а значит, и скорость обновления структуры экономики, появления новых более сложных профессий.
В новых индустриальных странах коэффициент создания рабочих мест составляет 10-20%. В России в последние годы на действующих предприятиях темпы создания новых рабочих мест равны 4-5%, а темпы ликвидации – 5-6%. Новых предприятий также создаётся мало, темп их рождения падает. В целом, рабочих мест становится меньше.


4. Влияние неформальной занятости.
По разным оценкам, основанным на данных Росстата, неформальная занятость в нашей стране составляет 20-34% рабочей силы, и её доля уверенно растёт и в годы экономических подъёмов, и в годы кризисов. Поскольку формальный сектор не создаёт рабочие места в нужном количестве и даже их сокращает, а пособие по безработице мизерно, люди ищут трудовой доход «в тени».
Однако в теневом секторе требуется простой, низкотехнологичный, некапиталоёмкий и социально незащищённый труд. Как правило, это сельское хозяйство, торговля, строительство, услуги. Здесь спрос на человеческий капитал в виде высококачественного образования крайне ограничен.


5. Предпринимательский человеческий капитал.
В России много предпринимателей, но они, как правило, не вырастают из состояния начальной самозанятости и микробизнеса, остаются зажатыми в узких низкодоходных нишах. В этом скорее их беда, чем вина.
Многие из тех, кто пошёл по этому тернистому пути, познали всю прелесть нашего «правоприменения». Такой опыт, к сожалению, наносит сильный удар по предпринимательству и его человеческому капиталу. В этой борьбе выживают не самые способные, а самые адаптивные.
Как отмечает В. Гимпельсон, «затягивать удавку на шее предпринимательства можно и под мелодию о том, как государство его любит и ценит».


6. Воспроизводство человеческого капитала: переобучение на рабочих местах.
В ЕС расходы на обучение и переобучение работников достигают 3% всех расходов на рабочую силу. В России в 2013 г. этот показатель равнялся 0,3%. На этом уровне он держится довольно давно. По данным Росстата, ежегодно около 14% работников проходят переобучение, но в основном оно носит краткосрочный и формально-имитационный характер.
«Раз фирмы не учат, значит, им это не нужно, – отмечает экономист. – Инвестиции в переобучение производны от инвестиций в новые технологии. Если нет спроса на последние, то нет и на комплементарный к ним человеческий капитал. Если конкуренция слабая, технология старая, квалифицированных работников легко переманить у соседа, то не о чем беспокоиться».


7. Недоиспользование человеческого капитала: куда девать излишки?
В середине 2000-х годов доля выполнявших работу, для которой не требовался имевшийся у них уровень образования, составляла около трети занятых. С тех пор доля обладателей высшего образования среди занятых выросла с 26 до 32%, а спрос на них, по-видимому, сократился.
В обрабатывающей промышленности в 2012 г. среди работников с высшим образованием только 76% работали руководителями и специалистами, в секторе торговли, в гостиницах и ресторанах – только около 55%. Это значит, что в первом случае избыточное образование имела четверть занятых, а во втором – почти половина.
Та же ситуация со средним профессиональным образованием.
Естественно, что, в связи с продолжением перераспределения работников из промышленности в торговлю, эта тенденция будет дальше только усиливаться, а спрос на человеческий капитал – только падать.
В. Гимпельсон отмечает, что, безусловно, среди всех этих обладателей дипломов очень велика доля имеющих фиктивное образование. Это означает лишь одно: подлинный запас человеческого капитала в России гораздо ниже его статистических оценок.


8. Куда уходят таланты
Как говорит учёный, «ещё одно измерение востребованности квалифицированного труда – миграционные потоки, включающие как эмиграцию, так и иммиграцию.
Если эмиграция говорит о выталкивании работников в другие страны (одна из реакций на домашнюю невостребованность, а уровень зарплаты и есть мера востребованности), то иммиграция квалифицированных специалистов свидетельствует о притяжении.
Сальдо такого движения – индикатор относительной привлекательности национальной экономики. У нас оно отрицательное. Но притяжения нет, потому что у нас спрос на другое. Творческие люди для власти всегда неудобны.
Конкурентоспособный специалист требует не только зарплаты – ему нужна развитая экономическая и социальная среда с соответствующей экологией, современным здравоохранением, полноценным политическим участием, понятным пенсионным планом и, конечно, защищёнными правами человека».


9. Расходы на воспроизводство человеческого капитала.
Об отсутствии спроса на человеческий капитал говорит и структура государственного бюджета.
За 2006-2015 годы расходы консолидированного бюджета на образование, здравоохранение и науку выросли с 7,9 до 9,1% ВВП, при этом максимум был достигнут в 2009 г. (9,6%). Основная доля расходов в этой группе уходит на образование – 4,6% в 2009 г. С тех пор его доля снизилась до 4-4,1%. В реальном выражении (с учётом инфляции) расходы на образование сокращаются с 2013 г., а на здравоохранение – с 2012 г.
В. Гимпельсон сделал однозначный вывод: «Расходы на человеческий капитал для российского государства не приоритетны».


10. Связи и обман вместо знаний и умений?
Докладчик обратил внимание на то, как удачно устраиваются в нашей жизни многочисленные обладатели списанных да и просто низкокачественных диссертаций и «липовых»дипломов.
В сетевом сообществе «Диссернет» накоплена огромная база списанных диссертаций. Но при этом все их «авторы» прекрасно трудоустроены. Это значит, что отсутствие реальной квалификации не ограничивает их профессиональную карьеру.
В. Гимпельсон отмечает: «Если в экономике востребовано и ценится образование как полученные знания и умения, а не в виде символических «корочек» диплома, то смысла в формальных, но пустых титулах мало. На этапе устройства на работу происходит тщательный отбор тех, кто реально знает и умеет, от тех, у кого «корочки» есть, а квалификации нет.
В этом случае формальные сертификаты ничего не меняют и не добавляют. Мало того, что их надо купить, то есть заплатить, велик риск обнаружения подлога, что чревато потерей репутации и связанными с этим издержками».
Очевидно, что раз в России ситуация обратная, то, значит, реального спроса на человеческий капитал нет.
В. Гимпельсон делает вывод, что нашей экономике человеческий капитал не очень нужен.
Следовательно, мы будем разными способами терять его и дальше: через имитацию деятельности, подавление творческой активности, подмену сложной работы простой, внешнюю или внутреннюю эмиграцию.

Прочитано 1007 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту