Моисей Рыскин: Война как лотерея

A A A

Среди призывников, ушедших в 1941-1942 годах с территории Пензенской области на фронты Великой Отечественной войны, было немало эвакуированных из областей, к которым подходили немецкие войска. Среди них оказался и Моисей Рыскин, эвакуированный в Земетчинский район Пензенской области в конце сентября 1941 г. из Брянской области, где он в свои 18 лет по окончании педучилища работал учителем в сельской школе.
Учительской работы в районе для него не оказалось. И в апреле 1942 г. его призвали в армию. «Буквально недели через три, – рассказывал он своему внуку Сергею Москвитину, – я оказался на Калининском фронте».
«Улица Московская» публикует повествование Моисея Рыскина, понимая, что сегодня это одно из немногих документальных свидетельств о войне в жанре окопной правды.

ryskin
Привезли нас в запасные полки. Один парень говорит: «Пойдем в минометчики». – «Пойдем». Раза три выстрелили из миномета, марш в роты и на фронт. Недели две обучали.
Попали мы на Калининский фронт – целый эшелон, пополнение. В то время было там сравнительное затишье. От Москвы отогнали. Калинин был с неделю оккупирован. Освободили его. Стояли в обороне под городом Ржевом.
Тогда в газетах часто писали, в сводках: «Шли бои местного значения». Что такое бои местного значения? Постреляет – перерыв, постреляет – перерыв. Надо – разведка боем. Взвод пустят, чтобы знать, где огневые точки противника. Перебьют этот взвод.
В конце июня вызывают меня в штаб полка. Ну, раз вызывают – идешь. Хоть немного на солдата уже стал похож. Нас человек десять там собрали из полка.
«Есть мнение вас направить на учебу на курсы младших лейтенантов». Война есть война. В основном-то погибали, выходили из строя из офицерского состава среднее звено, выбивали в первую очередь командиров взвода. Командиры роты держались еще.
В декабре 1942 г. закончил я эти курсы командиров. Тогда погон не было, были еще квадратики. Один квадратик – и пошел. Младшего лейтенанта присвоили звание. Лейтенант – после училища, а у нас же не нормальное училище, а ускоренные курсы.
Командиром взвода меня назначили. Был командиром стрелкового взвода. Продержался до марта. Стояли в обороне. В одном из боев местного значения поставили задачу разведать огневые точки противника. Пустили один взвод, попался мой взвод. Маленькая артподготовка. Пошли. В этом бою меня ранило.
Ранение не особо серьезное, но провалялся в госпитале около 5 месяцев. Полвзвода осталось. Представляешь, что такое вой-на? Та же лотерея.
Наступления массового не было. Взвод пустят – противник открыл огонь. Засекли, где у него что стоит, – отходи.
После госпиталя – вылечили, заштопали – на комиссию: годен к строевой. Отправили на фронт. Воевать с июля опять начал. Опять принимаю взвод, пополнение приходит. Там, в лесочке, занимаемся, обучаемся. Опять стрелковый взвод, опять начинается свистопляска с боями местного значения.
5 января 1944 г. – я помню хорошо этот бой – один взвод пошел в ночной поиск, а второй взвод нашей роты пустили утром.
Который пошел в ночной поиск – не знаю, куда он девался. Полностью погиб, наверное.
А мы продвинулись метров на сто, попали под сильный огонь, залегли. И тут начали снайперы работать, командование своей цели достигло, узнали, где пушки стоят.
И в меня попало сразу пять пуль, одна и сейчас сидит. Первоначально попала в локтевой сустав. Ну а потом, когда меня вытаскивали, – санитар подползет, а тут снайперы не дают покою, но обученные собаки были, типа лодки таскали – туда опрокинули, и собаки поволокли. Это было в Витебской области.
Недели через две оказался я в городе Горьком, в госпитале. Там эти раны быстро лечили: разрезали, прочистили, зашили.
И как раз в день моего рождения, 28 марта 1944 г., мне был 21 год, выписывают с палочкой, но – годен. Из Горького направляют в Москву в распоряжение штаба Московского военного округа, оттуда – в запасной офицерский полк, дней десять там побыл, меня направляют в Тулу.
В Туле формировался тяжелый танковый полк. Танки ИС были – «Иосиф Сталин». Они еще были тогда засекречены.
На каждый танк прикрепляли по отделению автоматчиков. И задача: если только танк попадает в безвыходное положение, чтобы он не оказался у врага, взорвать его. И автоматчики должны постоянно эти танки сопровождать.
Меня назначили командиром взвода автоматчиков, взвод еще не в полном составе, но постепенно пополнение пришло, сформировались, обучались немного за танками бегать на полигоне.
А танк большой, с пушкой 122 мм, стрелять мог только с короткой остановки, с ходу не стрелял. Там гильза, 8 кг пороху и 16 кг снаряд. На два километра немецкого «Тигра» брал. Махина сильная была.
Ну и мы за ними на учениях и бегали. В марше на броне ездили, в бою идешь за танком.
Где-то в июне или июле обучение закончили. Это был отдельный тяжелый танковый полк. На платформы – и пошли. Белоруссия, город Городок, там разгрузили технику свою.
А в это время наши войска прорвали оборону, и нас пустили в этот прорыв. Ну, наверное, километров 150 или 200 догоняли.
На плечах у отступающих немцев ворвались в Литве в город Шауляй. Под вечер, темнеть начинало, мы этот город с ходу взяли. Вышли за город, там закрепились остановку сделать. Несколько дней мы там поправляли свое положение. Кого ранило, кого убило, надо пополнить, чтобы идти дальше. За этот бой мне дали орден Красной Звезды.
* * *
ВЫПИСКА ИЗ НАГРАДНОГО ЛИСТА
Рыскин Моисей Залманович, гвардии мл. лейтенант, ВРИД командира роты автоматчиков 3-го отдельного гвардейского тяжелого танкового полка, 1923 года рождения, еврей, член ВЛКСМ, в Красной Армии с апреля 1942 г., призван Земетчинским РВК Пензенской области, в Отечественной войне с мая 1942 г.
Краткое конкретное изложение личного боевого подвига или заслуг.
«В боях 18 и 19.8.44 года в районе Крустини тов. Рыскин проявил стойкость, мужество и отвагу.
Командуя взводом автоматчиков, охраняя танки 1-й танковой роты, отбил 3 атаки, одну из них ночную, автоматчиков противника силою до роты, пытавшихся просочиться на боевые порядки танков и уничтожить их, при этом уничтожил 20 солдат и офицеров противника.
Достоин правительственной награды орденом «Красная Звезда».
Наградной лист подписал командир 3 ОГТТП гвардии подполковник Стрекалов. Дата: 9 сентября 1944 г.
Награжден орденом Красной Звезды. Награждение произведено приказом по БТ и МВ 51 армии 26.9.44 г.
* * *
Из четырех взводов, у нас была рота автоматчиков, остался я один командир взвода, командир роты тоже ранен был. Командир полка вызывает.
Системы батальонов не было. Мне уже присвоили звание лейтенанта. «Принимай роту». – «Есть».
Немножко мы подправили свое положение и пошли дальше. Из Литвы попали в Латвию. Есть там город в 40 км от Риги. Одни части с севера атаковали, это был уже 2-й Прибалтийский фронт, командовал фронтом генерал армии Баграмян, а мы – с юга.
Полгорода взяли, там река разделяет. Дальше продвигаться не смогли, улицы узкие, техника там погибает. Сдали пехоте позиции, сами отошли, боекомплект пополнили.
Получили приказ пойти вперед. Задача была поставлена такая: вперед, к морю Балтийскому. Я был командиром роты, поэтому уже знал, какие задачи, командиром взвода не знал.
Буквально за день, за два мы вышли к Балтийскому морю на плечах у немцев. И отрезали их, эту Курляндскую группировку. Мы между Либавой и Клайпедой перерезали их группировку и окружили.
Одни части пошли вперед на Клайпеду, на Кенигсберг, а нас оставили добивать эту группировку.
Группировка оказалась сильная. У них были коммуникации – только морем могли доставлять боеприпасы. Берлин взяли, а эта группировка все держалась.
И только 9 мая, когда объявили, что кончилась война, они начали сдаваться.
За эти бои, за окружение мне дали орден Отечественной войны II степени. Присвоили звание старшего лейтенанта.
* * *
Когда закончилась война, наш полк вывели в Россию, в город Псков. Из трех полков танковых сделали один. Сокращение такое сделали. Это в конце 1945 г.
Лишних людей куда? Меня – в распоряжение штаба Ленинградского военного округа, оттуда – в Гатчину, там запасной офицерский полк был. Там побыл немного, и направляют меня в Таллин, назначают командиром роты автоматчиков стрелкового полка.
Тут полк расформировали. Меня на учебу в Ленинград направляют как перспективного командира. А приехали мы в Ленинград – там курсы усовершенствования офицеров пехоты. Мы молодые ребята, фронтовики.
А нас поселили – казарма, забор, солдат нет, сами все – и дневальные, и дежурные. И приказ – в город только по увольнительным. В воинской части как рядовые.
Кто выдержит такое дело? Сегодня одна группа пошла – самоволка. Недели через две человек 800 сразу отчислили.
Ну и мотивировка какая: направляется обратно в часть до получения приказа на увольнение в запас. В мае 1947 г. пришли документы из штаба округа, и Рыскин – гражданский человек.
* * *
В 2002 г. Моисей Рыскин вновь приехал в Пензу, жить рядом с семьей дочери. Здесь и умер в 2014 г. в возрасте 91 года.
Записал воспоминания
Сергей МОСКВИТИН
Подготовили к публикации
Валентин МАНУЙЛОВ и Екатерина КОМОВСКАЯ

Прочитано 773 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту