В защиту «народной» партии

A A A

Либералам не следует радоваться упадку массовых политических партий.

14 октября в Максимилианеуме – роскошном мюнхенском дворце, где заседает парламент Баварии, – царила лихорадочная атмосфера.
Когда на экране появились первые прогнозы исхода выборов, то можно было увидеть, как активисты Христианско-социального союза (ХСС) – баварской консервативной партии и партнёра христианских демократов (ХДС) Ангелы Меркель – жадно хватали ртом воздух, сжимая в руках стаканы с напитками и крендели.
Их партия, когда-то господствовавшая на политической арене Баварии, потеряла более 10 процентных пунктов и показала худший результат с 1950 г.
А в соседних залах ликовали их соперники: крайне правая Альтернатива для Германии (АдГ), местные правые Свободные избиратели и левоцентристские Зелёные.
Каждая из этих партий отобрала у ХСС по 200000 голосов. Старый баварский порядок трещал
и лопался, как лёд на альпийском озере.
А с ним трещал и старый немецкий порядок. Авторитетные левоцентристские социал-демократы (СДПГ) получили менее 10% голосов. Их избиратель, как и избиратель ХСС, вымирает.
Тем временем, на прошлой неделе один из общенациональных опросов общественного мнения показал, что популярность альянса ХДС/ХСС во главе с Меркель упала до исторического минимума в 26%.
Земельные выборы в Гессене, намеченные на 28 октября, могут нанести новый удар по этой старой «народной» партии. Кое-кто в Берлине предвкушает, что после этого СДПГ может выйти из «большой коалиции» с ХДС/ХСС, что приведёт к падению правительства Меркель.
Подобные тенденции мы можем наблюдать и за пределами Германии.
По всей Западной Европе массовые партии находятся в беде. С 1960-х по 1990-е годы никто не бросал вызов их господству. На национальной арене доминировали такие партии, как ХДС и СДПГ в Германии, Объединение в поддержку республики и социалисты во Франции, христианские демократы в Италии и социал-демократы в Швеции.
Теперь же их избиратели разбрелись – кто к правым, вроде АдГ; кто к левым, вроде Непокорной Франции Жан-Люка Меляншона; а кто к либеральным повстанцам, вроде партии «Вперёд!» Эмманюэля Макрона. 
На выборах в Европейский парламент в следующем году, возможно, лево– и правоцентристский блоки в сумме получат менее 50% мест.
Немецкие «народные» партии заслужили такой исход. 12 октября руководство ХСС появилось в полном составе под звуки классического военного марша, исполненного духовым оркестром, на последнем предвыборном митинге в мюнхенской пивной  Lоwenbrаu-keller. Запивая пивом жареную свинину и шницели, сидевшие за длинными общими столами активисты ворчали по поводу наплыва в Баварию мигрантов из других частей Германии.
Маркус Зёдер заговорил об умеренности, порицая «идеологов» (т. е. Зелёных) слева и «популистов» (т. е. АдГ) справа.
Такая риторика министра-президента Баварии выглядела удручающе неискренней после кампании, во время которой его собственная партия требовала вывешивать кресты на общественных зданиях, ругала ислам и поставила на грань падения правительство Меркель из-за показного несогласия по иммиграционной политике.
Кто-то скажет, что либералам следует приветствовать упадок массовых партий в Европе. Ведь им не удалось стать привлекательными для более образованного, индивидуалистичного избирателя. Они продолжают опираться на поддержку таких старых учреждений, как церковь и профсоюзы.
Теперь их место занимают более энергичные силы. Правда, среди них есть и такие, как АдГ. Но, быть может, нет ничего плохого в том, что избиратели-почвенники во многих европейских странах теперь получили возможность голосовать за партии, что на самом деле представляют их взгляды.
Впрочем, упадок таких партий несёт с собой и определённый риск. И правые, и левые «народные» партии долгое время играли важную роль в профилактике социальных конфликтов.
Десятилетиями они формировали систему учреждений, которая способствовала объединению различных частей западноевропейских обществ. Конрад Аденауер и Хельмут Коль, Шарль де Голль и Валерии Жискар д’Эстэн, Фелипе Гонсалес и Мариу Соареш использовали широту электоральной базы своих партий для того, чтобы сглаживать исторические и социальные противоречия.
Массовые социал-демократические партии создали основу для союза между трудом и капиталом, который до сих пор способствует глобальной конкурентоспособности, например, скандинавских стран. В 1990-е годы социал-демократы в таких странах, как Дания, Британия и Германия, смогли реформировать свои народные хозяйства и увлечь при этом народ идеей третьего пути.

 

Что сказал бы Франц-Йозеф?
Массовые партии были одной из самых мощных модернизационных сил Европы. Например, Франц-Йозеф Штраус, вождь ХСС в 1961-1988 годах, руководил превращением Баварии из самой бедной немецкой земли в одну из самых богатых.
Петер Зибенморген, биограф Штрауса, говорит, что он добился этого, сочетая традицию и прогресс: «Ему был свойствен интерес к новым технологиям; он считал, что, топчась на одном месте, мы на самом деле движемся назад».
Как отмечает Зибенморген, огромная миграция в Баварию не мешала Штраусу одерживать грандиозные победы на выборах. Он напоминает о массовом переселении в Баварию немцев из Чехии после Второй мировой войны.
Зибенморген также предостерегает, что если такие партии, как ХДС и СДПГ вымрут, то их позиции могут захватить самодержавные правые. Он отмечает, что сейчас АдГ обращается к самым разным классам.
Так что не стоит праздновать небольшие успехи маленьких партий, объединяющих поборников открытости, или находить утешение в размышлениях о плюрализме. Только массовые партии способны на свершения, которые не под силу либералам.
Так что с реалистической точки зрения либералам следовало бы бороться за контроль над существующими массовыми партиями. Например, в ХСС умеренная Ильза Айгнер, которую оттеснили самцы вроде Зёдера, символизирует собою путь к возможному возрождению партии.
Да и новым либеральным силам следует поучиться у массовых партий. Например, многие из нынешних проблем Макрона во Франции связаны с тем, что он предпринимал слишком мало усилий для налаживания связей с левоцентристами.
Немецкие Зелёные вполне могут стать новой левоцентристской «народной» партией, если смогут примирить свою открытость со взглядами большинства избирателей, которых не очень радует иммиграция.
И тут мы приходим к одному важному выводу о либерализме. Когда-то Карл Поппер писал, что толерантность требует нетерпимого отношения к нетолерантным. Так и здесь: плюрализм зависит от степени единства и сплочённости общества.
Значит, европейским обществам нужны массовые партии или что-то вроде этого. Так что не стоит желать, чтобы эти учреждения ушли из нашей жизни.
The Economist,
20 октября 2018 года

Прочитано 186 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту