Вход для пользователей

Искал шпионов – нашёл расхитителей

A A A

«Улица Московская» начинает цикл публикаций, которые посвящены работе органов государственной безопасности в 90-е годы.  О том, как начиналась борьба с коррупцией и организованной преступностью, рассказывает Сергей Куранов.

kuranov
Анкета «УМ»:
Сергей Куранов, полковник ФСБ в запасе.
Родился 21 декабря 1958 г. в селе Вазерки Пензенского района.
В 1981 г. окончил машиностроительный факультет Пензенского политехнического института, получил квалификацию «инженер-механик».
Со школьных лет занимался лёгкой атлетикой, неоднократно становился чемпионом области и победителем республиканских соревнований в беге на 800 м.
В органы КГБ призван в 1984 г. Прошёл обучение на высших оперативных курсах в г. Ленинграде.
Службу начал в 1985 г. с должности оперуполномоченного отдела УКГБ  по Пензенской области в г. Заречном.
В 1989 г. встал у истоков создания спецподразделения по борьбе с коррупцией, организованной преступностью и контрабандой (ныне – отдел экономической безопасности УФСБ России по Пензенской области). Прошёл путь от старшего оперуполномоченного до начальника отделения, курирующего работу органов внутренних дел.
В 1997 г. назначен на должность заместителя начальника отдела УФСБ России по Пензенской области в г. Заречном.
В 2013 г. уволен в запас. В настоящий момент работает на ПО «Старт».
Награждён медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.
Женат, имеет двух сыновей.
Занимается спортом, играет в ветеранских турнирах по футболу. Многократный призёр чемпионатов России по лёгкой атлетике среди ветеранов.

 


Цепная реакция
Главным доказательством того, что советская вертикаль власти поражена коррупцией, стало знаменитое «Хлопковое дело». Результаты его расследования были преданы широкой огласке в середине 80-х годов.
В числе арестованных оказались члены партийной верхушки Узбекистана, а также зять Леонида Брежнева, первый заместитель министра внутренних дел Юрий Чурбанов.
Масштаб коррупции поразил тогда многих. В рамках расследования только этой истории было возбуждено сразу 800 уголовных дел, по которым осудили больше 4 тыс. человек! Криминальные ниточки тянулись прямо в Кремль, в получении взяток подозревали как минимум четырёх членов Политбюро ЦК КПСС.
Дальнейшие разработки по другим уголовным делам показали, что уровень коррупции растёт. Оказалось, она была повсюду и представляла для государственной безопасности такую же угрозу, как шпионаж или диверсия.
Поэтому в 1986 г. региональные подразделения КГБ по всему Советскому Союзу получили указание заниматься выявлением преступлений такого рода. На нашем языке они назывались «хозяйственными делами», поскольку термин «коррупция» ещё не был в ходу.
В тот момент я начинал служить оперуполномоченным в отделе КГБ при Совете министров СССР по Пензенской области по г. Пенза-19 (ныне – город Заречный) и решал основные контрразведывательные задачи: защита госсекретов   и обеспечение безопасности предприятия, где собиралось ядерное оружие.
В этой связи я занимался оперативно-розыскной деятельностью не только в закрытом городе, но и в районах, окружавших особо режимный объект: в посёлках Монтажный, Ахуны и Золотарёвка.
Проще говоря, там я должен был искать потенциальных шпионов, террористов и диверсантов. Но в ходе решения этих задач вышел на расхитителей социалистической собственности. Именно эта оперативная разработка предопределила всю мою дальнейшую судьбу.


Разработка по обкомовским дачам
Примерно в 1986 г. наше внимание привлёк дачный кооператив, который располагался в районе Ахун. Получить там участок считалось большой привилегией: они распределялись только по прямому указанию руководства Управления лесного хозяйства Пензенской области.
Каждый осваивал свои 6 соток как мог. Однако несколько участков заметно отличались от общей массы. И принадлежали они должностным лицам из обкома партии.
Садовые дома для этих людей возводились силами работников строительного цеха Ахунского лесокомбината, который также подчинялся Управлению лесного хозяйства. Хорошие, надо сказать, были дома, срубовые. Их строили «под ключ».
По нашим подсчётам, себестоимость каждого такого сооружения составляла в среднем 7-8 тыс. руб. Для сравнения, новые «Жигули» в середине 80-х годов продавались за 6-7 тыс. руб.
Поэтому мы очень удивились, когда узнали, что для сотрудников обкома КПСС эти дома возводятся за 1,5-2 тыс. руб. То есть приблизительно в 4 раза дешевле их себестоимости.
После доклада наверх было получено добро на негласную разработку. В ходе проверки мы выявили целый ряд сомнительных схем.
Так, было установлено, что садовые дома возводились из материалов, которые выписывались для строительства и ремонта совершенно других объектов Ахунского лесокомбината.
По такой же схеме оплачивался труд рабочих бригад. Причём на тех стройках, где они по документам якобы трудились, искусственно завышались сметы.
Например, часть бригады уезжала на строительство дачи, а вместо неё приезжал работать кран. Однако по бумагам выходило, что кран отсутствует, а работы ведутся вручную. То есть строители как бы сами переносят раствор и прочие тяжести: за такую работу больше платили.
В некоторых случаях в наряды на выполненные работы вообще вписывали «левых» строителей.
Таким образом, из оборота Ахунского лесокомбината изымались денежные средства, которые шли на оплату строительства дач. А реальные затраты предприятия перекрывались за счёт фиктивных смет.
Коррупция с чистого листа
В тот момент Пензенское Управление КГБ ещё только нарабатывало опыт по расследованию коррупционных преступлений. Поэтому разобраться в имеющихся материалах по обкомовским дачам было непросто.
Сказывалось и отсутствие своего следственного отдела, который появился в структуре нашего управления только в начале 1990-х годов.
Это сегодня механизм отлажен и отдел экономической безопасности щёлкает подобные разработки как орехи. А тогда всё делалось с чистого листа.
В ходе работы я осознал, что не надо делать поспешных выводов и шуметь раньше времени по поводу преступления как совершённого. Нужно как следует разобраться с составом преступления, правильно его документировать, провести экспертизы, ревизию, определиться с виновными лицами, установить причины и мотивы хищения.
Как показал опыт, человек может пойти на нарушение закона отнюдь не из личной корысти. К примеру, никто из руководителей Ахунского лесокомбината денег на этих хищениях не заработал и в свой карман не положил. В отличие от работников обкома, которые должны были получить садовые дома по заниженной цене. При этом, с формальной точки зрения, нарушение закона совершили именно сотрудники лесокомбината. А работников обкома мы привлечь не могли.
Тяжелейшее оказалось дело. Коррупцию мы тогда усмотрели в договорённостях руководителей Управления лесного хозяйства с работниками обкома. Условно говоря, сегодня этим людям построили хорошие дома всего за полторы тысячи рублей, а завтра они помогут лесокомбинату получить денежные средства на очередной объект. Или достать что-то в условиях тотального дефицита.
Мы пришли к выводу, что руководители Ахунского лесокомбината пошли на хищение не для себя или своих родственников. В условиях советской действительности они совершили это ради общего дела, ради коллектива и организации.
В результате всё закончилось тем, что работники обкома полностью выплатили стоимость строившихся садовых домов.


Как росла организованная преступность
Наряду с расследованием коррупционных дел, некоторые  подразделения Управления стали заниматься разработкой преступных авторитетов и так называемых воров в законе.
До середины 80-х годов этот контингент вёл себя достаточно скромно и редко попадал в поле зрения органов КГБ. Нам было известно, что они держат общак, и что в него стекаются деньги с разных преступных промыслов. Где-то они вымогали, где-то перепродавали левый товар, крышевали напёрсточников, наркоторговцев. Но всеми этими делами занималась милиция.
Надо сказать, что Пенза никогда не относилась к разряду криминальных регионов. Вплоть до 90-х годов здесь даже не было собственного вора в законе.
Из местных персонажей выделялся, пожалуй, только Лёва Шишкин. Но он был преступным авторитетом, вокруг которого собралось небольшое сообщество. Для того чтобы стать вором в законе, этому человеку предстояло ещё расти. Воров преступники коронуют на зоне. Для этого надо пройти через определённые стадии и этапы, далеко непростые.
В Советском Союзе представителей этой категории вообще было немного. Они делили между собой территории, и для преступного сообщества вор в законе был большим авторитетом.
В середине 80-х годов организованная преступность заметно активизировалась.
Я считаю, это было связано с перестройкой, демократизацией общества и созданием первых кооперативов. По сути, начиналось расслоение общества, и появлялись деньги, заработанные не совсем честным путём.
Одновременно с этим развивалась и теневая экономика. А там, где делаются «тёмные» деньги, обязательно появляются люди, которые знают об этом и начинают их вымогать.
Воры в законе и преступные авторитеты одними из первых отреагировали на эти социальные перемены в обществе. Они стали активнее себя проявлять. Скажем так, рождалась преступность нового уровня, связанная с масштабным крышеванием и вымогательством.
Поэтому в 1989 г. по Управлениям КГБ СССР прошло указание – заниматься на местах разработками по организованной преступности, коррупции и контрабанде. Под эти задачи стали создаваться новые подразделения в системе госбезопасности.


И как рос отдел по борьбе с оргпреступностью
В тот период начальником Управления КГБ по Пензенской области был генерал Борис Андреевич Федяшев. Надо отдать должное его мудрости: он собрал в новую структуру молодых сотрудников, которые работали в разных отделах и на счету которых были разработки по контрабанде, наркотикам, незаконному обороту оружия и хозяйственным преступлениям. Среди них оказался и я.
Поначалу наше отделение было небольшим и занимало всего лишь 2 кабинета. В первом работал наш начальник – Анатолий Иванович Митин, который в 1989 г. был ещё майором.
А во втором кабинете работала наша четвёрка. Помимо меня, это Вадим Скобелкин (мы курировали правоохранительную систему), а также Валерий Куташов и Владимир Колдомасов (занимались разработками по организованной преступности). Кроме того, в нашу обязанность входила работа по хозяйственным преступлениям и контрабанде.
Первые два года мы очень плотно сотрудничали с прокуратурой и органами внутренних дел, нарабатывали опыт. Наши самые первые дела реализовывались совместно с сотрудниками из ОБЭП Железнодорожного и Первомайского РОВД г. Пензы.
Большую помощь в оперативно-розыскной деятельности нам оказывало  Управление по борьбе с организованной преступностью УВД, руководителем которого в тот период был Алексей Алексеевич Карташов.

 

kuranov2

Сотрудники 3-го отдела Управления КГБ СССР по Пензенской области, 1990 г.
Сидят слева направо: В. В. Покшин, С. Н. Куранов, В. И. Миргородский, В. М. Репников.
Стоят слева направо: В. В. Куташов, В. П. Квышко.


 

К 1991 г. наше небольшое отделение переросло уже в полноценный отдел по борьбе с коррупцией и контрабандой (БКК). Вместо двух небольших кабинетов мы стали занимать два этажа, в отделе работали порядка 25 человек. Его первым начальником стал полковник Владислав Васильевич Рудиченко, который приехал из Новосибирска. В дальнейшем его сменил Анатолий Иванович Митин, а затем – Николай Васильевич Антонов.
В 1991 г. наш отдел состоял из трёх отделений, потом к ним добавилось четвёртое. Первое отделение работало с коррупционными проявлениями в органах власти и управления, второе занималось финансовой системой, третье курировало правоохранительные органы, четвёртое разрабатывало оргпреступность и наркоторговцев.
Сначала у нас было всего 2 следователя. А после распада Советского Союза в Россию переехало много сотрудников из бывших республик.  Это были профессионалы, которые ещё в начале 80-х годов принимали участие в разработке того же «Хлопкового дела» и других подобных дел. В результате в пензенском Управлении появился ещё и свой следственный отдел (этим могла похвастаться не каждая область). Его возглавил Владимир Васильевич Фомин.
Отдел по борьбе с коррупцией и контрабандой существует до сих пор – это отдел экономической безопасности. За эти годы он стал кузницей кадров. Большинство сотрудников, прошедших через него, занимают сегодня ключевые должности в Пензенском Управлении ФСБ и в Управлениях ФСБ других областей.
В этом отделе я прошёл путь от оперуполномоченного до начальника 3-го отделения, которое занималось контрразведывательным обеспечением органов внутренних дел.
По иронии судьбы одно из первых уголовных дел, что были здесь раскрыты, тоже касалось строительства домов. Речь идёт о деле директора Чаадаевского комбината панельного домостроения, которого осудили за мошенничество.
Его предприятие поставляло «шведские» дома в Тольятти, а взамен по бартеру получало легковые автомобили от Волжского автозавода. Часть машин этот директор продавал работникам своего коллектива, а остальные – налево. По документам они проходили якобы за полцены. Разницу в стоимости машин он забирал себе и присвоил тем самым значительную сумму.
Вина директора Чаадаевского комбината была полностью доказана в процессе документирования его преступной деятельности. Впоследствии он был осужден и отбывал наказание в одном из исправительных учреждений Пензенской области.
Продолжение следует.

Поиск по сайту

Реклама