Десакрализация импортозамещения

A A A

«Улица Московская» предлагает вниманию читателей текст известного экономиста Владислава Иноземцева (некогда посещавшего наш город с просветительскими лекциями) на тему импортозамещения.  Первоначально текст был размещен на сайте издания «СНОБ» http://snob.ru/selected/entry/88560. В «УМ» публикуется полная версия этого текста, присланная нашему изданию самим автором, согласие на публикацию от издания «СНОБ» получено. Название дано «УМ», исходя из логики замысла автора.

Импортозамещение исполнилось в последние месяцы какого-то сакрального смысла: с ним чиновники и эксперты связывают надежды на возрождение российской экономики. Однако говорить о том, оправдались ли они, можно будет говорить не раньше, чем через пару лет. Пока же у меня есть большие сомнения относительно светлых перспектив такой политики.
Начну с того, что импортозамещение импортозамещению рознь. За последние несколько десятилетий в мире усвоили два простых урока.
Во-первых, то, что продаётся только в стране и не может конкурировать на глобальном рынке – это отстой. В 1960-1970 гг. под лозунгом «освободимся от зависимости от западного оборудования и промышленной продукции» были начаты реформы во многих странах «социалистической ориентации»: от Танзании и Ганы до Кубы и некоторых государств Латинской Америки. По этому пути пошли даже Индия и Бразилия.
Ни один промышленный товар из этих стран не стал глобальным брендом.
Выдающийся экономист и социолог, а позже президент Бразилии Ф. Э. Кардозо вынужден был признать провал такой политики ещё во второй половине 1980-х.
Во-вторых, привлечение в страну передовых технологий (а лучше – целых производств) даёт возможность развить заводы на собственной территории, увеличить занятость, повысить сбор налогов и – пусть и не с такими амбициями, как в первом случае – но получить национальный продукт.
Этим путем пошли все азиатские страны, и рядом со сборочными производствами Sony и Mitsui в Корее выросли Samsung и LG, а недалеко от заводов Volkswagen и GM в Китае появились предприятия Lifan, Great Wall и Xinkai. Именно эти марки стали символами импортозамещения, лицом промышленности новых индустриальных стран.
Россия испытала уже и первый, и второй вариант. Первый окончился, по сути, советским провалом. Техника, производимая в стране, оказалась намного более дорогой (особенно в эксплуатации) и менее производительной, чем импортная.
inozemcevЧисло комбайнов, производимых в нынешних границах России, между 1986 г. и 2012 г. снизилось со 118 тыс. до 6,5 тыс. штук, тракторов – с 265 тыс. до 13,2 тыс., пассажирских самолётов – с 356 до 18.
Второй вариант развития был инициирован относительно недавно, с начала 2000-х: в России появились заводы западных компаний по производству холодильников, стиральных машин, телевизоров, бытовой техники, и – самое впечатляющее – автомобилей.
В итоге число выпускаемых легковушек выросло с 689 тыс. до 2,1 млн. как раз за те годы, в которые приказало долго жить отечественное тракторо- и комбайностроение. Рост в производстве бытовой техники также был весьма впечатляющим.
Однако – и в этом отличие российской практики от мировой – в стране не появилось ни одной новой отечественной компании в производстве тех типов продукции, которую удалось начать изготовливать в стране по второму – оптимальному – типу импортозамещения. Нет у нас ни Samsung’ов, ни Lifan’ов, и, похоже, не предвидится.
Собственно, это и есть наш диагноз. Мы не можем победить иностранную продукцию даже на собственном рынке. Мы можем только её запретить и в таких условиях сделать шаг назад, расконсервировав заводы двадцатилетней давности и начав производить то, что давно забыто в остальном мире.
Это и есть суть «импортозамещения по-путински».
Что может дать такой процесс? Думаю, немногое. Начнём с высокотехнологичного сектора. На пике спроса, в 2012 г., в Россию было импортировано 14,1 млн. персональных компьютеров. Еще в конце 1990-х, когда спрос составлял чуть менее 1 млн. штук в год, в стране действовало более 30 компаний, занимавшихся их сборкой – такие как R-Style, Формоза, Nord Computers, Rover, с общим объёмом выпуска до 210 тыс. штук.
Однако с тех пор цены на компютеры на мировом рынке резко упали, их качество и быстродействие выросло в разы. Российские сборщики ушли с рынка.
Сейчас Россия импортирует не 75% техники, как в 2000 г., а более 97%. Мобильные телефоны (продано в 2014 г. более 41 млн. штук) и оборудование для передачи сигнала в этой жизненно важной отрасли у нас не производятся вообще: даже знаменитый YotaPhone собирается на Тайване.
Практически то же самое касается оргтехники – от принтеров и факсов до переплётного и ламинирующего оборудования, лекарств, медицинской техники и многого другого. Доля импорта на нашем рынке устойчиво растёт по большинству этих позиций.
Даже в оборонке и космической отрасли мы мало что можем сделать без иностранных поставщиков. В составе спутников связи, изготавливаемых красноярским НПО им. Решетнёва, приборы и модули российского производства составляют до 30%, но из-за них случается 95% поломок и отказов. При этом старейший из работающих на орбите спутников американской системы GPS функционирует с 1993 г., а старейший спутник системы ГЛОНАСС – с 2006 г.
Если мы хотим перестать принимать телевизионный сигнал на 80% территории страны (хотя это, наверное, улучшило бы ментальное здоровье нации), импортозамещение будет самым верным к тому рецептом. Во всех этих сферах импортозамещение практически невозможно, и, замечу, о нём сейчас даже и не особо-то и говорят.
Второй «эшелон» – это более традиционное промышленное оборудование, и именно тут пока можно заметить основной массив «победных реляций».
Техника и оборудование, покупавшееся ранее за рубежом, заказывается теперь на «Уралвагонзаводе» и других подобных предприятиях. Однако и тут есть вопросы. В среднем за 2002-2011 гг. в Россию ввозилось технологического оборудование на $35-40 млрд. в год. Оно составляет сейчас до 50% парка в относительно модернизированных отраслях: в сфере связи, промышленности стройматериалов, полиграфической отрасли, пищевой промышленности, логистике и торговле.
Насколько совместимыми окажутся импортные и российские образцы? Сколько сил потребуется для «доводки» последних? Насколько они будут производительными?
Ответы на эти вопросы станут ясны через год-полтора после поставки оборудования, а пока реальная эффективность «импортозамещения» практически непросчитываема.
Да, увеличение заказов обеспечит предприятия работой, ВВП страны не будет падать так быстро, как в иной ситуации, но кто сказал, что выход из кризиса исчисляется только в темпах роста?
Из любого серьёзного кризиса развитые страны выходили с новой структурой производства, а российская версия импортозамещения как раз консервирует прежнюю, которая в прошлом уже доказала свою неэффективность.
Значит ли это, что импортозамещение вообще не нужно? Я бы так не сказал. Оно может быть эффективным, прежде всего в относительно низкотехнологичных отраслях – в сельском хозяйстве, пищевой и лёгкой промышленности: в тех секторах экономики, с которых начиналось ускоренное развитие всех развивающихся стран. Здесь, однако, также есть проблемы.
Самое очевидное «поле» для импортозамещения – аграрный сектор. Сейчас наша зависимость от импорта составляет около 30%, а, например, по говядине достигает 61%, по молоку, сырам и маслу – в среднем 38-45%, по свинине – 37%.
Изменить ситуацию довольно просто, но для этого нужны чёткие управленческие решения. Прежде всего следует ввести нечто типа программ поддержки европейских и американских фермеров.
Государству не нужно субсидировать лизинг и кредиты – надо скупать готовую российскую продукцию этих секторов по ценам в 1,5-2 раза выше рыночной, а затем продавать ее перерабатывающим компаниям по субсидируемой цене.
Это потребует нескольких миллиардов долларов в год, но под гарантированный сбыт аграрии найдут средства для расширения производства. Сложность, однако, состоит в том, что такая политика должна иметь горизонт в 5-10 лет.
Если же наши «контрсанкции» введены на год, никто не будет заниматься организацией новых производств, и в итоге (как сейчас и случается) произойдёт просто замена стран-экспортёров.
Для развития российской пищевой промышленности, кроме расширения закупочной базы, необходимо создание крупных логистических центров, в которых могли бы совершаться оптовые закупки аграрной продукции. Политика экспорта в этом случае оказалась бы более продуманной: если товар не реализуется на внутреннем рынке, открываются квоты на экспорт. Сейчас же многие сельскохозяйственные производители ориентированы на экспорт, особенно учитывая курс рубля. В любом случае никакими «общими» мерами проблему не решить: нужен очень дифференцированный и тонкий подход.
При этом даже в аграрной отрасли можно использовать те же схемы, что и в промышленности: прежде всего приглашая иностранных инвесторов. С введением «контрсанкций» в ряде регионов случился резкий взлёт цен на продукты, и самым большим он был в Калининградской области.
Но если сейчас в регионе обрабатывается всего 12% земель, тогда как в Восточной Пруссии в 1938 г. этот показатель достигал 72%, то почему не продать большие наделы полякам и литовцам? Вместо того, чтобы возить овощи и мясо из своих стран, они построили бы теплицы и фермы, завезли качественный посевной материал и скот, применили бы давно им известные технологии и наладили бы выпуск продукции на российской территории.
Напомню: в 1938 г. в Восточной Пруссии насчитывалось 1,38 млн. голов крупного рогатого скота, в то время как в конце 2014 г. в Калининградской области… – 87,4 тыс. штук. В предвоенные годы на самой крупной в Германии – Мюнхенской – свиной ярмарке доля животных из Кёнигсберга составляла около трети [все данные – по кн. Bloech, Hans. OstpreuЯens Landwirtschaft, Koenigsberg, Landsmannschaft OstpreuЯen, б.г]. Восстановить это нам слабо? Или мы мыслим только в более «стратегических» масштабах?
Пока же мы радуемся тому, что в декабре 2014 г., по данным Росстата, в России производство говядины, свинины и баранины выросло… на 20,1% в годовом выражении. Ура! Импортозамещение заработало!!!
Но я сомневаюсь, что даже свиньи могли начать плодиться намного быстрее, чем прежде, и достигать «из чувства русского патриотизма» возраста забоя менее чем за полгода. Значит, просто началось ускоренное истребление мясного стада, и несколько месяцев «роста» закончатся его резким сокращением, после чего победные реляции стихнут.
Импортозамещение – сложный процесс, выходящий далеко за пределы компетентности современной российской правящей элиты. Оно имеет экономический смысл только в случае, если формирует качественно новые отрасли и повышает эффективность производства, а не реанимирует предприятия, которые давно дышат на ладан.
Сегодня самой большой ошибкой было бы стремиться поддерживать высокие темпы роста в экономике, нуждающейся в структурной перестройке. Добиться номинального роста ВВП за счёт строительства нового БАМа, ЦКАД, скоростной железной дороги в Казань (а лучше – сразу до Норильска), а заодно и десяти стадионов к ЧМ-2018 можно.
Но эти проекты никогда не окупятся, а их поддержание в рабочем состоянии потребует в будущем многомиллиардных дотаций.
Импортозамещение, как и другие экстренные меры, должны помогать преодолевать кризис, а не оттягивать его, и потому они обязаны прежде всего быть эффективными.
А будут ли они хорошим пропагандистским инструментом – это совсем иной и далеко не столь принципиальный вопрос.
Владислав Иноземцев,
профессор экономики Высшей школы экономики, директор Центра постиндустриальных исследований

Прочитано 1392 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту