Самое читаемое в номере

Каждый день как в боевой обстановке

A A A

Специально для «Улицы Московской» рассказывает Марина Пьянова, заведующий дерматовенерологическим отделением Пензенского областного клинического центра специализированных видов медицинской помощи, с апреля 2020 г. – заведующий 7-м инфекционным отделением центра.

pyanova– Марина Викторовна, как ваше отделение влилось в работу ковидного госпиталя?
– Изначально дерматологическое отделение нашего центра было развернуто на 64 койки. В последние несколько лет на период эпидемии гриппа наше единственное в центре неинфекционное отделение перепрофилировалось в инфекционное.
В этот период половина отделения работала как инфекционный стационар, другая – как дерматовенерологический. Поскольку у нас есть три отсека, все перекрывалось и соответствовало всем требованиям. В таком режиме мы работали от полутора до трех месяцев в году.
С 15 апреля 2020 г., в связи с эпидемией новой коронавирусной инфекции, наше отделение было полностью перепрофилировано в инфекционный стационар.
Наши врачи и средний медперсонал прошли курс обучения по ковиду на базе Пензенского института усовершенствования врачей.
В апреле мы существовали как отделение сортировки: занимались пациентами, которые поступали с подозрением на коронавирусную инфекцию. К нам госпитализировали больных с высокой температурой, с катаральными явлениями. В нашу задачу входило провести диагностику и отдифференцировать, у кого есть и у кого нет заболевания коронавирусной инфекцией.
Если заболевание не обнаруживалось, но диагностировалась пневмония, больных госпитализировали в 4-ю больниц. Если обнаруживалось – направляли в госпитальное отделение.
Но поток поступлений пациентов увеличивался, тяжесть состояния усиливалась. А в силу дерматовенерологической специфики у нас не было оборудования для такого вида больных.
В апреле нам установили систему кислородной поддержки, чтобы был кислород на местах, где лежат больные.
Было решено проводить лечение на месте первичной госпитализации. Больные стали оставаться у нас и получать тот вид терапии, который был регламентирован приказами министерства, клиническими рекомендациями по оказанию медицинской помощи пациентам с коронавирусной инфекцией.
С мая мы уже работаем как полноценное инфекционное отделение: сначала на 40 коек, потом на 55, сейчас на 63.
– Есть ли особенности в работе вашего отделения в новом статусе?
– Так сложилось, что в наше отделение госпитализировали детей, беременных, женщин после родов. У нас лечились дети с диагнозами ОРВИ, пневмония, ковид.
В 2020 г. пролечено 233 ребенка до 17 лет.
Беременные женщины наблюдались у нас, если имели катаральные явления, подъем температуры или были контактными по ковиду. Их направляли к нам на обследование и лечение.
Если был срок, близкий к родоразрешению, женщина от нас переводилась в перинатальный центр, затем возвращалась на долечивание, после выздоровления воссоединялась с ребенком и отправлялась домой. Если женщина до родов не лежала у нас, а мазок был положительный, маршрутизация была такая же.
Беременных пролечено 184 за год. Одновременно в отделении могло находиться 20-25 беременных.
Больные из сельских районов составили более 40% от общего количества пролеченных в отделении. Тяжелые больные переводились в отделение реанимации. В последнее время много пациентов поступало семьями.
– Каковы Ваши личные наблюдения за течением ковида у разных пациентов?
– В отделении поначалу находились больные средней степени тяжести. Но с каждым больным ситуация разворачивается по-своему. Изменение его состояния зависит не только от наших решений и действий, но и от иммунитета человека.
При одном и том же проценте поражения легких и равных условиях у одного больного состояние может ухудшиться и потребовать реанимации, а другой выходит после двух недель госпитализации.
Не секрет, что у нас недостаточное количество врачей, особенно в сельской местности, в отдаленных районах. Заболевшие лечатся самостоятельно, вызывают врача, только когда отмечается выраженное ухудшение состояния.
Нервная система у всех разная. Люди, перенесшие ковид, знают, что страдает все: и нервная система, и опорно-двигательный аппарат, и дыхательная система, в первую очередь.
– Чем ситуация двухмесячной давности отличается от сегодняшней?
– Сейчас больных стало немного меньше. Если раньше по 75-78 пациентов в отделении было, то сейчас 55-58.
У нас в центре 320 коек, а в пик пандемии ковида было более 500 развернуто. Сейчас более 300 человек в центре лежат, в том числе из других медицинских учреждений.
Количество если и уменьшилось, то тяжесть увеличилась. Появились те, кто лечится дома, а у них резко поднимается температура, вызывают скорую, их привозят, и развивается процесс средней тяжести или тяжелый. Все непростые случаи будут сосредоточиваться у нас.
Но ведь есть кишечные инфекции, гепатиты, менингиты и другое – это все тоже лечить надо, эти больные никуда не делись.
Если даже ковид будет минимизирован, он будет здесь, в нашем центре. Предполагаю, что ковидное отделение останется. Может, когда пройдет иммунизация, будет выработан общественный иммунитет, люди сами переболеют или будут вакцинированы, тогда все вернется на круги своя.
– Какова Ваша точка зрения на вакцинацию против коронавирусной инфекции?
– Искренне приветствую прививку, это очень правильно и нужно. Вакцинация в целом поможет улучшить ситуацию, глубоко в этом убеждена. Чем больше людей будет привито, тем более ощутимо будет общее снижение заболеваемости.
Только предварительно нужно проконсультироваться с врачом.
Вся моя семья болела ковидом, я тоже. Если бы не болела, если бы не получила таким путем антитела, обязательно бы тоже сделала прививку.
Помню свое состояние во время этой болезни и не хочу, чтобы оно повторилось. Со временем обязательно буду прививаться от ковида и всех призываю это делать.
– Какой багаж Вам оставляет ковид?
– Лишних знаний не бывает, особенно у врача. Когда вынужден заниматься тем, что не является твоей специальностью, трудно все держать в голове. Но сейчас уже все отработано, утряслось. Каждый день требует собранности, четкости, скорости, как в боевой обстановке.
Ценно то, что ситуация с этой инфекцией позволила еще раз убедиться, насколько мне повезло с коллективом в отделении. Бесконечно благодарна всем за понимание обстоятельств и готовность трудиться, не считаясь с нагрузкой и усталостью.
В коллектив в связи с ковидной ситуацией влились люди, которые тоже по-настоящему относятся к профессии и долгу. У нас работают и студенты 5-6 курсов, и кардиолог-ординатор, и невролог-ординатор, и даже стоматолог приходит на дежурства.
Весь коллектив трудится добросовестно, самоотверженно. Искренне благодарю всех!
– Марина Викторовна, а как начиналась Ваша дорога в профессию?
– Закончила в Городище школу с «пятерочным» аттестатом. Мама была районным врачом-педиатром, папа – главным зоотехником районного управления сельского хозяйства.
Передо мной не стоял вопрос, куда пойти учиться. Мама говорила мне, что медицина – это, конечно, сложно, но врач – хорошая профессия для женщины.
Училась я в Махачкале. Хорошее было время, хороший вуз, с большой теплотой его вспоминаю, все преподаватели были очень высокого уровня. Отличную базу знаний получила. Когда приехала в Пензу, не чувствовала ни малейшей ущербности моих знаний по сравнению с выпускниками других медицинских вузов.
В 1985 г. окончила медицинский институт. Поскольку училась по направлению, была обязана вернуться в свой регион и отработать три года.
За год до окончания обучения, перед 6-м курсом, я приехала в Пензу.
В кожно-венерологическом диспансере был главным врачом Абрам Григорьевич Симкин. Обожала его. Замечательный был человек и специалист, участник войны, колоритная личность.
Пришла к нему. Он спросил, как учусь. Говорю: отлично. Он пообещал, что возьмет.
Интернатуру прошла, работала в поликлинике, замуж вышла, родила. Хотела перейти в поликлинику по месту жительства. Абрам Григорьевич отговорил. Сказал, что лучше – в отделение стационара, и тогда будет из меня хороший доктор. Так всю жизнь в отделении и проработала.
Супруг – хирург, одна из дочерей – тоже врач.
Потом моя заведующая, которую горячо люблю и бесконечно уважаю, Алевтина Николаевна Сумовская, умнейшая женщина, прекрасный диагност, ушла на прием больных. И я осталась вместо нее. Это был 2012 год.
О своем выборе никогда не жалела. Отношусь так: помазал боженька – иди работай.
– Как поддерживаете гармонию в своих отношениях с профессией?
– Стараюсь все время ездить на конференции, семинары, общаться с коллегами. Главный врач отпускает, поощряет даже. Если где-то что-то появляется по моему профилю, сразу иду к главврачу.
Сергей Борисович Рыбалкин очень деятельный. Он всегда занят поиском и воплощением новых идей. Главный врач таким и должен быть: действовать, привлекать, доставать.
В своей специальности всегда надо быть на шаг впереди: смотреть, слушать, ездить, ловить тенденции, направления. Всегда надо читать, развиваться. Приезжаю – все коллегам рассказываю.
По-моему, важно новое узнавать именно при непосредственном общении. Важна атмосфера, когда беседуют не просто люди одной профессии, а единомышленники. Причем у каждого уникальный опыт, идеи: люди из разных регионов с разной историей становления медицины и ее направлений.
В режиме онлайн нет такой эмоциональности, радости, удовлетворения от общения. Ведь нужная нам информация содержится не только в словах.
– Что считаете важным в работе с молодыми коллегами? Как выстраиваете взаимодействие?
– Когда я пришла в профессию, у нас работали пять поколений врачей. Были люди, которые начинали дерматологию в Пензенской области еще до войны. Когда я начинала, им было чуть ли не по 80 лет.
Сергей Александрович Моисеев приходил два дня в неделю на прием, садился, смотрел.
А мы, молодые, боялись напортачить. Он говорил: «Деточка, если тебе что-то неясно, ты заходи». Я приходила, спрашивала, можно ли больного показать. Он: «Конечно, деточка».
Заводила больного, он смотрел и говорил мне: вы совершенно правы, здесь вот это и вот это. И пациенту: «Идите, голубчик, сейчас доктор придет и все вам назначит».
Очень деликатно помогал и направлял, при этом поддерживал авторитет врача у пациента.
Мы были пятым поколением, когда пришли в интернатуру. Это большое дело, когда есть у кого учиться. Все врачи были чудесные: никто ничего не скрывал. Я в этом выросла. Считаю, что только так и надо. Только так можно стать специалистом.
Теперь, в свою очередь, не жалею ни времени, ни сил, ни знаний для молодых коллег. Не устаю повторять: человек, который не желает делиться знаниями, убогий. Шучу с молодежью: когда вы станете моими конкурентами, мне уже будет все равно.
Всегда говорю, что никогда не надо спорить с больным. Пациенты разные бывают, в том числе те, которые на все имеют свою точку зрения. Она не всегда правомерна, но с ними лучше не спорить – чего копья ломать! Врач все равно сделает как нужно. Это его профессиональный долг.
Молодых сотрудников прошу сообщать о ситуациях, когда больной с чем-то не согласен или недоволен. Говорю с ним и объясняю, что подготовка у молодежи есть, она хочет сделать как лучше и молодость – тот недостаток, который быстро проходит. Назревающее недопонимание беру на себя, иду к пациенту. Походим с ним, подышим, гимнастику сделаем – и все хорошо, а в принципе ничего не изменилось.
Когда человек болеет, у него все направлено на поиски того, кто ему точно поможет. Если больной доктору верит, он лучше выйдет из болезни, преодолеет ее. Если больной не верит, доктору сложно работать.
Верю и всегда говорю, что все будет хорошо. Но, если человек умирает, а ты это говорил, очень плохо становится. Невыносимо.
– Как получается хороший врач?
– Я преподавала в нашем медицинском институте до 2013 г. и видела, как меняются студенты. В 2010-2011 гг. еще были студенты, которые шли именно в профессию. Среди поколения 30-летних есть такие.
Некоторые оканчивают мединститут и становятся медицинскими представителями или косметологами, или идут в другие близкие к медицине отрасли. И всегда есть люди, которые идут именно в профессию. Хотят лечить людей, заниматься больными, находить наилучший способ помогать им в борьбе с болезнями.
Врачей много никогда не было. Не было раньше такого количества мединститутов, платного обучения. Врачей тоже было недостаточно. Наверное, потому, что в институт было сложно попасть. То есть те, кто в мединститут приходили, стремились именно в профессию.
Настоящий врач сердце должен иметь. И голову. Цена медицинского равнодушия и некомпетентности – человек, его здоровье или жизнь.
Сейчас с ковидом не все зависит от тебя, от твоего сердца и головы, от твоих знаний. Но надо всегда искренне хотеть сделать добро.
Интервью взяла Екатерина Комовская

Прочитано 554 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту